Статьи

Free Russia Foundation is a nonprofit, nonpartisan, nongovernment U.S.-based organization with 501 (c) 3 status that informs U.S. policy makers on events in Russia in real time and supports formulation of an effective and sustainable Russia policy in the U.S.

BE INFORMED


Subscribe for the latest
updates of Free Russia


Россия против нефти

Члены ОПЕК не смогли договориться с Россией, отказавшейся от предложения о дальнейшем сокращении добычи нефти на фоне снижения спроса из-за коронавируса. «Мы уверены, что Россия вернется к кооперации», – приводит слова генсека ОПЕК Мухаммеда Баркиндо «Интерфакс». Согласно обновленному прогнозу МЭА (англ. International Energy Agency, IEA), в 2020 году впервые с 2009 года ожидается падение мирового спроса на нефть.

6 марта во время переговоров страны-участницы ОПЕК настаивали на продлении ограничений по добычи нефти до конца текущего года, в также считали необходимым дополнительное сокращение суточной добычи нефти еще на 1,5 млн баррелей. Россия, в свою очередь, соглашалась на продление текущих договоренностей только на второй квартал, и не была готова на еще большее снижение объемов добычи, которое рассматривалось странами ОПЕК, как необходимая мера для поддержания мировых цен на нефть. Начиная с 2017 года страны ОПЕК+ пытаются управлять мировыми ценами на нефть.

На фоне отказа России согласовать новую сделку по сокращению нефтедобычи, о своем намерении начиная с апреля наращивать добычу заявила Саудовская Аравия. С 1 апреля из-за отсутствия соглашения все ограничения на добычу нефти будут сняты. Перспектива новой ценовой войны спровоцировала моментальную реакцию рынка: в результате за считанные секунды после начала торгов в 9 марта 2020 г. нефть марки Brent подешевела на 30%, продемонстрировав сильнейшее падение начиная с 1991 г. Следом обвалился курс рубля: евро превысил отметку в 86 руб., а доллар – в 75.

«Падение цены на нефть пока ничем не ограничено. При оптимистичном стечение обстоятельств, дно может установиться на отметке $30 за баррель, после чего начнется восстановление рынка», – отмечает эксперт Института энергетики и финансов Николай Иванов. Впрочем, как следует из отчета американского инвестбанка Goldman Sachs, цена барреля нефти может опуститься до $20 на фоне нестабильной ситуации на мировом нефтяном рынке, передает CNN. Российские власти смогут компенсировать потери бюджета от падения цен на нефть за счет средств Фонда национального благосостояния (ФНБ), следует из материалов, опубликованных на сайте Министерства финансов, передает агентство РИА «Новости», уточняя, что этих ресурсов при пессимистичном сценарии и цене на нефть около $25 за баррель хватит лет на шесть.

Госкорпорация «Роснефть» (находится в санкционных списках США и ЕС) планирует нарастить добычу нефти после разрыва сделки с организацией стран – экспортеров ОПЕК, об этом сообщал Bloomberg со ссылкой на близкие к компании источники. По словам министра энергетики России Александра Новака, возможность увеличения добычи в России с апреля будет зависеть от планов компаний (сообщал ТАСС). «Вряд ли у российских чиновников была цель намеренно навредить российской экономике и курсу валюты, на фоне усилий по реформированию Конституции и реструктуризации власти», считает Николай Иванов.

По мнению эксперта, разрыв соглашения с ОПЕК был вынужденным шагом. «Произошедшее – это, с одной стороны, внутрисаудовские интриги, с другой, возможно, тут и американское влияние просматривается», – говорит Иванов. – «Накануне разрыва нефтяного альянса в Эр-Рияд приезжал госсекретарь США Майк Помпео. Молодой саудовский принц бен Салман (Мухаммед ибн Салман Аль Сауд) способен на многое, накануне предотвративший государственный переворот в своей стране, и арестовавший несколько ключевых фигур в руководстве государства. Он провел раунд IPO Saudi Aramco и не имел больше мотива поддерживать цену на нефть.» Дополнительные снижения потребовали бы от России сокращения на полмиллиона баррелей в сутки. «В отличие от Саудовской Аравии, Россия не может быстро снизить, а потом нарастить добычу обратно из-за геологических особенностей», – считает Николай Иванов. – «В российской ситуации с высокой долей «старых» месторождений, которые и так требуют интенсификации добычи, невозможно нарастить добычу после принудительного снижения».

«Такое решение мог принять только Владимир Путин», комментирует ситуацию вокруг переговоров директор East European Gas Analysis Михаил Корчемкин. Эксперт вспоминает печальный опыт «Газпрома» в период кризиса 2009 года. Тогда цены на газ в Европе обвалились, но российский президент счёл нужным держать высокие контрактные цены, несмотря на сокращение доли рынка. «Полагаю, сейчас Путин учитывал этот опыт, применяя к нефтяному рынку. У него памяти осталось, что сокращение экспорта ведёт к проигрышу», предположил эксперт. Впрочем, затем «Газпром» спохватился снизил цены, и нарастил долю на рынке, вспоминает Михаил Корчемкин. С ним соглашается эксперт Московского центра Карнеги Александр Баунов, считающий, что главное – сократившийся рынок и его передел. «Остальное додумано; цена сначала стала падать, а потом вспомнили, что это плохо для «сланцевиков»», отметил он.

«До сих пор в России нет понимания того, как работает сланцевая добыча в США», – замечает Николай Иванов. Он убежден, внешними шоками этот сектор невозможно закрыть. «Объем добычи может варьироваться. Даже при небольших объемах можно найти возможность зарабатывать на добыче», объясняет Иванов. По его словам, американцы могут даже решить наращивать бурение на фоне низких цен, поскольку цены на сервисные услуги в такие периоды падают, а могут бурить, но не вводить в эксплуатацию скважины. «В Соединенных Штатах настолько большое разнообразие производителей – и мейджоры, и малые, и средние. Они могут диверсифицировать свои вложения. Преимущество сланцевой добычи в то, что она динамичная, и в зависимости от рыночной конъюнктуры можно менять подход к добыче нефти», заключает эксперт.

По мнению портфельного управляющего Tortoise Capital Advisors Роба Туммела, добыча нефти в Соединенных Штатах, вероятно, сократится, если низкие цены на топливо сохранятся. При этом, производители нефти в США, скорее всего, будут наращивать дисциплину в вопросах управления капиталом, чем многие из них уже начали заниматься год-два тому назад.

Как считает Туммель, в настоящее время влияние короновируса на спрос на нефть остается неопределенным. Оценки мирового спроса на нефть на 2020 год варьируются от 600 000 до 1,3 млн баррелей в день. «Мировые поставки нефти могут увеличиться на 500 000 до 1 млн баррелей в день, исходя из того, насколько Саудовская Аравия станет наращивать добычу нефти. Это может привести к переизбытку мирового рынка нефти на уровне 1,1 и 2,3 млн баррелей в день», – прогнозирует Туммель. По оценкам эксперта, при этом рынок будет перенасыщен на 1–2%.

Оценка “конституционной реформы” в России: интервью с профессором Беном Ноблом

15 января Владимир Путин ошеломил российскую и международную публику планами внесения серьезных поправок в Конституцию России. Вместо того, чтобы разрешить споры относительно политического развития России после 2024 года, предлагаемые реформы вызвали бурю предположений и догадок. Мы поговорили с доктором политических наук Беном Ноублом, преподавателем российской политики Школы славянских и восточноевропейских исследований при Университетском колледже Лондона, о том, какое значение эти реформы имеют для будущего России.  

Вы и Сэмюэл Грин выдвинули версию о том, что отсутствие в предлагаемой конституционной реформе четкой схемы перехода власти является частью плана Путина по тому, как избежать риска превратиться в «хромую утку». Отсутствие определенности – это побочный продукт стратегии Кремля или ее ключевой аспект?

Создание атмосферы смятения и неопределенности – это безусловно не отдельная стратегия. Путин придумывает варианты того, что он может сделать в 2024 году, при этом не заявляя открыто, что это возможные пути вперед. Он также старается не привязывать себя ни к одному из этих путей. Неопределенность остается, пока есть пространство для маневра.

Кремль добровольно выбрал такую стратегию или был вынужден ей следовать? Новый совместный  отчет  Московского центра Карнеги и Левада-центра показал, что хотя 59% россиян выступают за решительные перемены, 39% опрошенных не смогли назвать ни одного политика, который предложил бы конкретный план преобразований. Создается впечатление, что хотя рейтинг одобрения правительства и президента падает, политическая система не допустила появления жизнеспособных альтернатив Путину. Какие последствия эта динамика может иметь для политического будущего России? 

Решился ли Кремль на такую стратегию по необходимости? Да. Ничего другого ему не остается. Если бы Путин сказал, что покинет президентское кресло в 2024 году, он бы стал «хромой уткой». В этом случае мы бы оказались в очень нестабильной и, возможно, не поддающейся контролю ситуации, когда отсутствие стратегической определенности среди элит вылилось бы в экзистенциальную проблему для Путина. Мог бы начаться переполох с поиском преемника и установлением контроля над государственными структурами, что шло бы вразрез с личным стилем управления Путина и могло бы поставить его под удар.  В этом смысле Кремль полностью не контролирует ситуацию и не по своей воле оказался в теперешнем положении.

Разве отсутствие конкретного преемника не означает, что Путин находится в слабой позиции?  Разве он не рискует вызвать ожесточенную конкуренцию внутри элиты, которая может привести к расколу системы?

Конфликты внутри элиты всегда имели место. Это практически «модус операнди» путинского режима, позволяющий рудиментарной системе сдержек и противовесов функционировать, а Путину – оставаться лидером. Я не имею в виду, что Путин так и не скажет, что собирается делать дальше.  Если предположить, что он решит остаться на посту президента после 2024 года, придется объявить выборы и у всех будет время на подготовку. С большей долей вероятности Путин возглавит усиленный Государственный совет. У элиты появится больше уверенности, когда будет написан федеральный конституционный закон, устанавливающий форму и функции Государственного совета.  Тогда, возможно, элита начнет совершать более организованные маневры.  Однако Кремль сделает все необходимое для того, чтобы информация о преобразованиях появилась на его условиях, то есть он будет и дальше контролировать уровень неопределенности.

То есть Вы не верите слухам о том, что парламентские и президентские выборы будут проведены в течение ближайших полутора лет с целью определения преемника?

Это, конечно, возможно, но исключительно сложно сделать. Возьмем, к примеру, выборы в Государственную думу. В 2016 году выборы были перенесены с декабря на сентябрь. Однако все забывают, что члены Совета федерации подняли этот вопрос перед Конституционным судом.  А суд постановил, что перенос даты выборов не противоречит Конституции, если выборы переносятся на небольшой срок и это не происходит постоянно.  Другими словами, это был исключительный случай. Если бы Кремль хотел перенести парламентские выборы на сентябрь 2020 года, это создало бы серьезную проблему, так как это противоречило бы раннему постановлению Конституционного суда. Конечно, Кремль мог бы придумать, как сделать так, чтобы Конституционный суд не стоял у него на пути.  Это может быть одной из причин, по которой в путинском проекте конституционных поправок прописано расширение полномочий президента, дающее ему право отстранять судей Конституционного суда.  Другими словами, это может быть одним из способов оказания давления на судебную власть в случае, если Кремль захочет перенести дату парламентских выборов.  Пару раз об этом говорил Николай Петров. Он считает, что в процессе второго чтения упоминания о праве президента отстранять судей Конституционного суда могут исчезнуть из законопроекта, поскольку это просто способ оказания давления на судебную ветвь власти на этапе рассмотрения конституционной реформы.  

Несколько месяцев назад велись бурные дискуссии о возможном упразднении Кремлем пропорциональной системы голосования по партийным спискам в пользу депутатов-одномандатников на выборах в Государственную думу, чтобы помочь «Единой России» получить большинство. Однако такая стратегия, кажется, не очень хорошо сочетается с любыми планами досрочного проведения выборов, потому что это требовало бы еще более быстрых изменений. 

Кремль – в своей классической манере – рассматривает множество вариантов одновременно. Поэтому совершенно нормально, что одновременно ходят слухи о досрочных выборах и о том, что «Единая Россия» проверит на выборах в региональные парламенты и городские думы, что будет, если полностью избавиться от партийных списков или пересмотреть пропорции депутатов, избираемых по партийным спискам, и депутатов-одномандатников.  Это недавно обсуждалось в контексте выборов в городские думы Новосибирска и Липецка, где «Единая Россия» пытается убедить депутатов системной оппозиции проголосовать за эти изменения.  По понятным причинам депутаты системной оппозиции не спешат поддержать введение системы, которая гарантирует «Единой России» еще больше мест. В данный момент Кремль не торопится и рассматривает различные варианты. Чтобы лучше подготовиться к федеральным выборам, Кремль хочет сначала посмотреть, каких результатов добьется «Единая Россия» на региональных выборах. 

Есть ли хоть малейшая вероятность того, что эти конституционные поправки обнулят президентские сроки и Путин останется на посту президента, утверждая, что его старые сроки больше не имеют силы?

Возможно, это звучит самоуверенно, но я считаю, что этого не произойдет. На вопрос о вероятности обнуления президентских сроков Павел Крашенинников, сопредседатель рабочей группы по подготовке конституционных поправок и председатель профильного комитета Госдумы, занимающегося рассмотрением законопроекта, ответил, что такой вариант не рассматривается.  Я считаю, что поскольку Ярославу Нилову, депутату от ЛДПР и протеже Владимира Жириновского, было позволено открыто задать этот вопрос Крашенинникову во время первого чтения проекта реформы в Государственной думе, а Крашенинников смог дать на него твердый ответ, мы можем быть уверены, что Кремль дал понять, что обнуление конституционного лимита на сроки полномочий действующего президента не будет иметь места.

Президент Российской Федерации Владимир Путин в Москве (Россия), в четверг, 18 декабря 2014 г. Фото Павла Беднякова / УНИАН
Президент Российской Федерации Владимир Путин в Москве (Россия), в четверг, 18 декабря 2014 г. Фото Павла Беднякова / УНИАН

Когда Путин впервые объявил о реформе, казалось, что она сможет преобразовать политическую систему, значительно ослабив полномочия президента, что было воспринято как хороший знак для политического будущего России. Но когда законопроект был представлен в письменном виде, стало очевидно, что реформа в гораздо меньшей степени повлияет на существующий баланс власти. Какое реальное значение имеют реформы для российской сверхпрезидентской системы?

В целом реформы укрепляют президентские полномочия. При условии, что пребывание у власти президента ограничено двумя сроками.  Однако это два шестилетних срока полномочий, а следовательно, следующий президент может занимать пост в течение 12 лет. Концентрируясь на том, как не допустить третьего или четвертого срока, мы можем забыть о том, как это долго – 12 лет, особенно учитывая новые потенциальные полномочия президента по отношению к судьям. Об этом мало говорят, потому что большинство считает, что в любом случае все российские судьи кооптированы в систему. Телефонное правосудие заключается в том, что Кремль может заранее обозначить свои предпочтения в ключевых делах. Однако эти нововведения могут иметь демотивирующий эффект на судей Конституционного, Верховного, апелляционных и кассационных судов.  Тот факт, что это не вызвало волну возмущения судебного сообщества наводит на мысль, что эти изменения просто документально закрепляют существующий порядок вещей.

Но я также думаю, что нам не стоит слишком сильно себя корить за первоначальный оптимизм, который у нас вызвало выступление Путина. Путин сказал, что эти «значительные изменения» расширят права и возможности ответственной Государственной думы и премьер-министра. Мы были правы относительно важности сказанного, поскольку Путин редко использует такие слова. 

У Путина был даже такой спонтанный момент общения с аудиторией, когда он сказал, что нужно готовиться к новому уровню ответственности, который появится вместе с новыми полномочиями.

Совершенно верно. Возможно, частично это был стратегический шаг с целью убедиться, что заявление привлечет к себе максимум внимания. Он говорил о радикальных изменениях, которые реально перераспределят полномочия между ветвями власти. Однако законопроект совсем не такой радикальный. Недаром мы чувствуем, будто наши надежды были разбиты. 

Важно также отметить, что многие из предложенных изменений кажутся ориентированными на возможное будущее, в котором не будет единства цели исполнительной и законодательной властей, то есть когда у «партии власти» не будет большинства в Думе. Возьмем, к примеру, предлагаемое «супер-вето», которое наделяет президента полномочиями направлять в Конституционный суд на предмет соответствия Конституции законопроекты, в отношении которых Государственная дума и Совет федерации уже преодолели президентское вето. Это похоже на механизм, призванный конституционно обезопасить институт президента на случай, если законодательная власть не контролируется исполнительной.  Нам сложно представить себе мир таким, каким его видят автор или авторы проекта реформы. Однако это подтверждает мою мысль о том, что Кремль создает многочисленные пути для маневренности исполнительной власти в контексте различных сценариев.

В этой же связи Татьяна Становая приводит убедительный аргумент в пользу того, что предлагаемые поправки встраивают в систему механизмы разрешения конфликтов на случай несогласия президента с парламентом или премьер-министром. 

Ее основной аргумент о том, что Путин уже знает, кто будет его преемником, дает до приятного четкого ответа на интересующий всех вопрос, но я думаю, что на самом деле никто на данный момент не может с уверенностью этого утверждать. Что касается механизмов разрешения конфликтов, большое их количество сейчас разрешается и без институциональной базы. Но я согласен, что эта реформа придаст системе гибкости в случае возникновения разногласий между ветвями государственной власти.

Предлагаемые конституционные изменения пока не разожгли серьезных оппозиционных настроений. Навальный призвал не защищать Конституцию, да и другие оппозиционеры в основном не торопятся организовывать акции против реформы. Почему?

Самый простой ответ состоит в том, что Путин пообещал многие вещи, против которых оппозиция не может возражать, как, например, индексацию пенсий, гарантии того, что минимальная заработная плата будет оставаться выше прожиточного минимума, увеличение материнского капитала и бесплатные горячие обеды для школьников. Основная масса предложений, о которых он говорил в своей речи, – это изменения, которых хотело бы большинство россиян. Поэтому оппозиции сложно делать акцент на технических деталях, связанных с изменением Конституции. Кремль повел себя умно, связав все это воедино и понимая, что политические реформы имеют для большинства людей вторичное значение по сравнению с качеством их жизни. 

То есть кажется, что общество естественным образом не поддерживает протесты против реформы. Но это поразительно, что оппозиция даже не пытается что-то организовать. Навальный не был равнодушен к этому вопросу – он выступил резко против организации любых протестных акций. Он считает, что протесты против конституционной реформы – это заведомо проигрышное шаг?

Думаю, да. А может, они держатся наготове и ждут момента, когда Путину придется объяснить, что он собирается делать дальше. И на этом этапе оппозиция может правильно оформить протест, прибегнув к приему, уже показавшему свою эффективность в прошлом: идее о том, что с Путиным во главе государства необходимые перемены в стране не наступят. Сейчас в этом сложно убедить общество, не имея четкого ответа Путина на вопрос о его планах на 2024 год и учитывая все обещанные им позитивные изменения.

Полиция во время несанкционированной многотысячной акции против коррупции, в Москве, Россия, 2016 марта 2017 г. Во время акции сотни людей были задержаны. Фото УНИАН / УНИАН
Полиция во время несанкционированной многотысячной акции против коррупции, в Москве, Россия, 2016 марта 2017 г. Во время акции сотни людей были задержаны. Фото УНИАН / УНИАН

После назначения Михаила Мишустина о нем говорили, как о толковом технократе, ссылаясь на почти 10 лет, проведенные им на посту руководителя Федеральной налоговой службы. Но на этой неделе у нас сложилось более четкое представление о его квалификации, включая его давние связи с многими фигурами режима и его отточенное умение ориентироваться в политических сетях. Он временный премьер или потенциальный преемник?

Мы можем до бесконечности обсуждать, является ли он возможным преемником. Он, бесспорно, один из тех, кто мог бы быть преемником, но такое направление мыслей закончится игрой в угадайку. А это не очень конструктивно в данный момент.

За чем будет интересно понаблюдать, так это за тем, как кабинет Мишустина проявит себя на практике. Одно из первых сообщений было о том, что Мишустин – первый премьер-министр, который сформирует свою собственную команду: молодое правительство будет носить однородный характер и состоять из людей, имеющих схожие предпочтения относительно политического курса. Но теперь кажется, что ведется какая-то более тонкая игра. Выстраивается система сдержек и противовесов, которая, возможно, будет использоваться для разрешения конфликтов. Это перекликается с тем, что мы узнали из статьи о Мишустине, вышедшей в Moscow Times : он выстраивает системы и следит за тем, чтобы они работали безотказно. Мне интересно посмотреть, как эта команда будет обсуждать политическую программу. При Медведеве мы наблюдали, как некоторые конфликты вокруг политического курса бушевали годами. Возможно, при Мишустине будет меньше столкновений по вопросам политического курса. Думаю, мне удастся проанализировать такую возможность в рамках моего исследования о Думе. Исходя из моего базового аргумента о том, что многое из происходящего в Госдуме обусловлено динамикой внутри исполнительной власти, можно предположить, что, если правительственные законопроекты будут приниматься быстрее и с меньшим количеством поправок, это будет указывать на большую гармоничность кабинета Мишустина.

Еще один большой вопрос в том, как будут развиваться отношения между Мишустиным и Вячеславом Володиным. Возможно, Володин не в восторге от восходящей политической звезды Мишустина. Я буду наблюдать за конфликтами министерств вокруг политического курса и за тем, как правительство пытается стоить отношения с Володиным. При Медведеве Володин почти в открытую нападал на премьер-министра. Володин – очень амбициозный человек, и критика правительства помогла ему укрепить свою базу поддержки и репутацию важного политического игрока. Будет интересно посмотреть, какой будет риторика Володина в отношении Мишустина и министров.

Это зависит от того, какую роль Мишустин решит играть? Медведев был готов взять на себя большую часть ответственности за некомпетентность правительства и проблемы с «Единой Россией». Думаю, пока непонятно, готов ли Мишустин играть такую роль.

Согласен. Надо подождать. Пока неизвестно, как Мишустин будет выстраивать отношения или как будет себя вести теперь, когда он должен действовать публично. У него теперь новая сфера ответственности и новая для него среда. В Федеральной налоговой службе он мог быть образцовым технократом, и про него могли хорошо написать в Financial Times. Теперь, когда он стал гораздо более заметной публичной фигурой и занимает пост, на котором Кремль и другие политические силы традиционно держат «мальчика для битья», очень интересно посмотреть, какой будет его реакция.   

В Вашем исследовании недемократических законодательных органов, Вы приводили доводы против теории о том, что авторитарные парламенты существуют лишь для того, чтобы официально оформлять решения исполнительной власти, и говорили, что недемократические законодательные органы, напротив, могут менять законодательство и делают это. Мы видим, что список конституционных поправок перевалил за отметку в 100 пунктов, а длина законопроекта может увеличиться на 50%. Являются ли эти дополнения результатом попыток законодателей влиять на формирование политического курса? 

Самое важное, что надо здесь отметить, – это что Кремль не потеряет контроль над этим законопроектом. Исполнительная власть иногда теряет контроль над законопроектами, поскольку правительство – это коллективный субъект. Поэтому на практике потеря контроля означает лишь поиск нового компромисса: кто-то, возможно, в ярости, а кто-то что-то от этого выиграл. Путинский проект конституционной реформы не является типичным законодательным актом. Кремль будет продолжать контролировать рабочую группу и определять задачи и цели.

Несмотря на прогнозы о том, что текст законопроекта вырастет на 50%, я не думаю, что мы увидим в нем принципиальные расхождения с проектом, представленным Путиным. Частично это технический момент: законопроекты нельзя концептуально изменять в период между первым и вторым чтениями. Но еще более важная причина в том, что, если законопроект радикально изменится, Путин будет выглядеть слабым, ведь получиться, что его первоначальные предложения не были достаточно обоснованы.

Я подозреваю, что многие из этих предложений были внесены с целью набрать политические очки. «Справедливая Россия» предлагает закрепить в Конституции прежний пенсионный возраст: 55 лет для женщин и 60 лет для мужчин. Это предложение не будет включено. Православие как государственная религия – это тоже никуда не попадет. Но мы будет иметь гораздо более четкое описание роли Государственной думы и того, насколько она вовлечена в назначение и отстранение представителей исполнительной власти. Имеет смысл более четко это прописать, поскольку в первоначальном варианте законопроекта этот момент не был понятен.  

Есть дополнения к первоначальному проекту Путина в форме поправок к преамбуле Конституции, в отношении которых в рабочей группе был достигнут консенсус.   Они касаются уникального культурного наследия России, борьбы с фальсификацией истории и искажения роли подвига российского народа во Второй мировой войне и зрелости российского гражданского общества. Андрей Клишас, сопредседатель рабочей группы по изменению Конституции, хотел также добавить пункт о защите семейных ценностей и внести положение о семье как союзе мужчины и женщины.  Но, кажется, его предложение не получило особой поддержки.

Я также думаю, что лавина поправок станет официальной причиной переноса второго чтения законопроекта в Госдуме на конец февраля или начало марта. Однако мне кажется, что реальной причиной отсрочки будут логистические проблемы, возникшие из-за попытки включить в процесс общенациональное голосование. Туманные ответы Володина и Путина на вопросы журналистов о том, как это голосование будет проходить, говорит об отсутствии стратегии.

А в чем сложность с проведением общенационального голосования? По примеру Крыма мы знаем, что Кремль способен достаточно быстро организовать референдум.

Организация общенационального голосования и включение его в существующий график и правовой процесс – это головная боль. Во-первых, возникают серьезные проблемы со сроками. В процедуре принятия закона о внесении поправок в Конституцию общенациональное голосование не упоминается. Вместо этого, помимо других требований, там есть положение о том, что для вступления в силу инициатива должна быть одобрена как минимум двумя третями региональных парламентов. Следовательно, Путин может подписать законопроект и ждать одобрения парламентов, но как в эту процедуру можно включить общенациональное голосование?

Правильно ли я поняла: технической необходимости в проведении референдума нет? Кремль решил его провести с целью подчеркнуть законность конституционной реформы?

Поскольку предлагаемые реформы не касаются 1, 2 и 9 глав Конституции, референдум не требуется. Мне кажется, Кремль предложил общенациональное голосование, полагая, что это придаст реформе лоск легитимности. Естественно, Кремль может подтасовать результаты голосования с помощью административного ресурса. Но пока Кремль старается сделать так, чтобы весь процесс выглядел законным и демократическим.

Статья переведена Евгенией Кара-Мурза с английского языка.

Путин запаниковал

В среду Владимир Путин совершил довольно необычный для себя поступок: за три года до формального окончания своего президентского срока, без всяких видимых побуждающих обстоятельств (ситуация в стране сложная, но она не хуже и не лучше, чем во все последние месяцы) он одновременно объявили о беспрецедентной перестройке механизма власти, и об отставке правительства Медведева, которое, казалось бы, уже получило неформальный статус вечного приложения к путинскому президентству. Давайте попытаемся разобраться, что конкретно произошло и почему.

Сначала об анонсированных конституционных изменениях и реформе системы управления страной. Прежде всего, очевидное фиаско потерпели комментаторы, которые предрекали нам «транзит власти», появление некоего влиятельного преемника Путина или экзотические варианты передачи власти типа интеграции с Беларусью (которые вовсе не предполагали безусловного сохранения доминирования Путина, так как Александр Лукашенко очень популярен в России – не исключено, что сильнее чем сам Путин). Правы оказались те (в том числе и автор этих строк), кто говорил – Путин никуда не уходит, нынешний контроль над политическими институтами позволяет пойти на любую перекройку Конституции, и, скорее всего, это и будет сделано ради сохранения фактической власти Путина. Это самый простой и безрисковый для российского лидера путь, по сравнению с вариантами типа назначения преемника или интеграции с Лукашенко. В итоге так и получилось.

У Путина есть все основания не доверять любым кандидатам в преемники. Сейчас не 2008 год, когда он передавал формальные рычаги управления на пике экономического успеха и популярности. Во-первых, Путин лучше других чувствует, что сам российский истеблишмент устал от него, не доверяет ему, осознает его негативную роль как главного сдерживающего фактора на пути движения России вперед и попытается сбросить это наследие при первой же возможности (наше чиновничество, при всей его негативной роли в российском настоящем, тем не менее тоже не подписывалось вечно сидеть в болоте и хотело бы какого-то движения в сторону прогресса). Во-вторых, Россия никак не может выбраться из кризисной парадигмы, и будущее угрожает новыми рисками и потрясениями, спокойного поступательного развития точно никто не ждет – в этой ситуации «отпускать вожжи» и проводить эксперименты с преемниками точно не по-путински, он предпочтет осуществлять ручное управление лично, как он привык. Ну и, в-третьих, нет никаких признаков желания и стремления Путина расстаться с властью – что бы вам ни говорили политологи и комментаторы, все это фантазии и ни на чем не основанные домыслы.

Новая ошибка комментаторов в анализе предложенных Путиным конституционных изменений – попытка через собственные интерпретации придать этим изменениям конкретные контуры. На самом деле ничего определенного там нет: озвученные Путиным конструкции попросту кричат: «Я хочу иметь пространство для маневра и сам буду все решать». Появляется Госсовет (с неясными полномочиями), появляется Госдума с расширенными возможностями влиять на формирование правительства, но какая точно это будет система, из вчерашнего послания Федеральному Собранию ничуть не ясно.

Ясно одно: Путин хочет создать новую систему сдержек и противовесов, чтобы не допустить потери собственного влияния, причем посылает явный сигнал – я буду формировать эту систему сам, и еще подумаю, как именно. А утвердит мне эту систему полностью контролируемое совещание из режиссеров и чемпионок по фигурному катанию – так как я скажу, когда определюсь.

Ключевое отличие предложенной Путиным системы от сегодняшней в том, что эта система ликвидирует дихотомию «президент-премьер». В России многие ошибочно смотрят на премьер-министра как на человека, отвечающего за экономику, «народное хозяйство». Это не так: глава правительства – конституционный пост, это аналог вице-президента, который автоматически принимает на себя президентские полномочия, если с первым лицом что-то случается (например, его забыли на даче в Форосе без связи с внешним миром). Неудивительно, что премьер в такой конструкции является естественным предметом кошмарных снов властолюбивого президента – если кто-то захочет совершить дворцовый переворот, то он прежде всего попытается завербовать на свою сторону именно премьера, а дальше небольшая инфлюэнция у нацлидера – и вот он, новый исполняющий обязанности. Именно поэтому Путин столько лет держал на этом посту абсолютно профнепригодного Медведева: ему было наплевать на профпригодность, главное что в 2008-2012 годах тот прошел такой тест на лояльность, которого не проходил никто из путинского окружения.

Конституционные изменения вместо этой простой дихотомии создают более сложную систему, где появляется больше игроков и больше возможностей для закулисного управления. Вы больше не зависите от конкретной кандидатуры премьера. Повторюсь: ничего еще не решено, конкретная конфигурация будет обсуждаться, но путинская заявка очевидна: я формирую новую систему баланса сдержек и противовесов, чтобы остаться у власти, определять эту систему буду я и контролировать – тоже я. Это мы теперь знаем точно. Все остальные детали пока неизвестны, и обсуждать их бессмысленно, время покажет.

Следующий вопрос: почему именно сейчас? Понятно, что принятие поправок в Конституцию требует времени, но все же до конца путинского срока еще три года, а он привык держать все секреты за семью печатями до последнего. В его скрытности есть своя логика: когда вы слишком рано обозначаете свое решение, таким образом вы обнажаете его для критики, а люди от конкретных конфигураций быстро устают. Когда же вы вываливаете новую конструкцию за три месяца до выборов (как с Путиным-2000, Медведевым-2008 или возвращением Путина-2011), соперники застигнуты врасплох, а привластные политтехнологи, наоборот, имеют все шансы воспользоваться временным преимуществом и быстро «докрутить» ситуацию до нужного результата, пока избиратели еще верят и схема не «протухла».

Некий ответ на этот вопрос может подсказать внезапная смена премьера (о которой, как подтверждают многие источники в исполнительной власти, не подозревали даже сами члены правительства). Сейчас никакого смысла менять Медведева нет – даже до выборов в Госдуму еще далеко, учитывая короткую память избирателей, эффект от этого решения быстро выветрится и не доживет до думской предвыборной кампании. Какой-то мегавызывающей экономической ситуации тоже нет – она плохая, но не хуже и не лучше, чем была вчера или будет завтра. Смена кабинета имела бы смысл, если бы Путин назначил решительного премьера-реформатора, при котором ситуация начала бы меняться, но таким лицом точно не является новый кандидат на пост главы кабинета Михаил Мишустин (о нем чуть ниже).

В чем же смысл таких решительных действий сразу по нескольким фронтам и так рано? Методом исключения приходим к единственному возможному объяснению – Путин запаниковал, увидев какую-то новую «закрытую» социологию, которая показала, как плохи у него дела. И тут он решил поспешно выдать все имеющиеся у него заготовки – и уволить Медведева, и наобещать новый пакет социальных мер на 450 млрд рублей, и заранее анонсировать конституционные изменения, чтобы, если они не понравятся народу, было время их отменить («неразумные артисты-фигуристы насоветовали не того»). Откровенно говоря, я не вижу другого рационального объяснения фонтану радикальных мер, анонсированных за три года до выборов-2024. От спокойного, расчетливого и выжидательного Путина прошлых лет не осталось и следа; он выкидывает на стол все имеющиеся у него карты разом.

В пользу теории о панических настроениях власти говорит и информационный фон предыдущих недель, созданный кремлевскими политтехнологами по подготовке к думским выборам. Все выглядит несерьезно и как настоящая паника: от решения создать «партию танчиков» (неполитические партии любителей условного «пива» в России никогда не работали) до сливов о создании партий Шнурова и Дудя без согласия самих Шнурова и Дудя. Ждем эмиссаров к Ким Кардашьян с щедрым многомиллионным контрактом на получение российского гражданства, недвижимости в Саранске и предложения возглавить партию на выборах Госдумы-2021. Чего еще можно ждать от запаниковавших кремлевских технологов, которые чувствуют, что страна уплывает у них из рук, но ничего кроме протухших идей из 90-х у них в голове нет?

Как ни парадоксально, еще одно косвенное свидетельство путинской паники – кандидатура нового премьера, Михаила Мишустина. Чем известен этот человек? Да только одним: он в качестве главы налоговой службы железной рукой выжимал оставшиеся скудные соки из умирающей экономики и еще постоянно хвастался бурным ростом налоговой нагрузки на российских предпринимателей и граждан. В особенности возмутительно это выглядело в отношении самозанятых – Мишустин буквально несколько недель назад рапортовал о том, что с них в 2019 году удалось собрать налогов примерно на 3 с небольшим тысячи рублей с человека, как об огромном достижении вверенной ему службы.

Михаил Мишустин работает в правительстве с конца 90-х годов и хорошо известен в этой сфере – никаких навыков по части роста и развития у него нет, это классический «мытарь», который действительно умеет выбивать из налогоплательщиков последнее в виде оброка в пользу государства. Это единственное его сильное профессиональное качество. То, что Путин внес кандидатуру такого человека на пост премьера, дает нам четкий портрет психологического состояния российского лидера – Путин чувствует себя, что называется, «insecure», внутренне предвидит экономические трудности и возможный крах собственной системы и хочет опереться на человека, который обеспечит ему наличность на счетах любой ценой – в том числе ценой дальнейшего удушения российской экономики. На которую, впрочем, Путину плевать, судя по его посланию Федеральному Собранию, ведь он по-прежнему смотрит на решение проблемы низких доходов россиян исключительно через призму фрагментарной «раздачи слонов» отдельным группам населения, темой возврата к полномасштабному экономическому росту и развитию Путин явно не интересуется.

В этом плане назначение Мишустина выглядит как явный бросок под крылышко к фискальной «мамочке», которая защитит Путина в трудную минуту и не даст в обиду. Уж сколько было сломано копий комментаторами по поводу возможной кандидатуры премьера на замену Медведеву – то ли решительный государственник, условный Глазьев-Рогозин, который закроет границы, «вложит деньги в промышленность», и этатистско-чавесистская экономическая модель расцветет при нем, как не цвела нигде в мире. То ли либерал-Кудрин, который заманит инвесторов сладкими речами и реформаторским внешним видом без реального разгосударствления экономики. Это были эмоционально сильные опции, дававшие разным группам в обществе надежду. Какую надежду может внушать назначение на пост главы правительства послушного робота-фискала, прославившегося лишь тем, что выжимал из экономики в казну больше, чем она могла дать? Нет, это назначение не про выборы, рост или будущее, это назначение про личную уверенность Путина, что все не грохнется, несмотря на то, что должно. Назначение Мишустина – событие из области психологии, а не экономики и не политтехнологий.

В любом случае все, что произошло в среду, – скорее хорошие новости. Путин мог бы придумать что-то, что реально законсервировало бы российскую диктатуру на десятилетия, обновило ее имидж, устранило хотя бы самые кричащие противоречия. Вместо этого мы имеем 1984 год – не в оруэлловском смысле, а в смысле генерального секретаря ЦК КПСС Константина Устиновича Черненко, при котором состоялись последние в СССР парламентские выборы, где КПСС получила безальтернативные 99% голосов. Ключевое здесь не «99%» и не «безальтернативные», а «последние». Путин этого явно не понимает. Ну, наверное, и не надо ему – пора уже, историческая эпоха подходит к концу. Новый премьер-фискал ее окончательно добьет. Как говорил Глеб Жеглов в фильме «Место встречи изменить нельзя» – «значится, тому и быть».

Материал впервые был опубликован на сайте издания The Insider.

Новая Конституция старого президента

Владимир Путин в своем выступлении перед верхушкой российского правящего класса объявил о проведении в стране конституционной реформы. По сути дела, речь идет о принятии нового основного закона. Кремль предлагает россиянам и новый «общественный договор» на замену «крымскому консенсусу» – это обмен социальных благ (новых и восстановленных) на юридическое закрепление в Конституции монополии нынешнего правящего класса на управление страной.

Условный новый «общественный договор» был необходим. Первый, как принято считать, был обменом части политических свобод на безопасность, в момент прихода Владимира Путина к власти, Второй войны в Чечне и достаточно регулярных и массовых терактах в Центральной России, в том числе в Москве. После наведения «порядка» Владимир Путина, продолжил расширять свои полномочия за счет других властных институтов, разрушая конституционный строй России. Тогда был заключен второй договор – обмен остатков политических свобод на сытость и стабильность. Значительная часть общества выразила свое недовольство им во время массовых протестов 2011-2012 годов. И в 2014 году Кремль предложил, а точнее навязал обществу новый договор – Крым и возвращение веры в собственное величие в обмен на часть уже не политических, а гражданских свобод.

И вот наступает последний этап. Населению, серьезно обедневшему в результате затяжного экономического спада, начавшегося еще до Крыма и усугубленного международными санкциями, предлагается масштабная программа поддержки беднейших его слоев в обмен на новую Конституцию, которая позволит Владимиру Путину сохранить власть после 2024 года, кода он не сможет, в рамках действующего законодательства, переизбираться в очередной раз на пост президента России.

Новая ли Конституция?

Владимир Путин в своем выступлении заявил, что речь не идет о принятии новой Конституции. Однако анализ предложенных изменений позволяет говорить фактически об изменении государственного устройства России.

Первое его предложение – старая идея российского правящего класса о самоизоляции России от международного права. Это также и возможность не соблюдать взятые на себя Москвой международные обязательства в той части, где они противоречат российскому законодательству. Речь идет об отмене или изменении части четвертой статьи 15 Конституции, где говорится о приоритете международных обязательств и соглашений, принятых Россией над ее внутренним законодательством. Это фактически делает бессмысленной работу России в таких организациях как Совет Европы и сотрудничество с Европейским судом по правам человека, чьи решения в дальнейшем можно будет, при новой Конституции, не выполнять.

Стоит отметить, что изменяемая статья находится в так называемой «защищенной» части основного закона. Чтобы переписать ее, необходимо, в соответствии с Конституцией, созывать Конституционное собрание. Как минимум – проводить референдум. Ни того, ни другого Владимир Путин делать не собирается. Он своим указом сформировал никакими законами не предусмотренную «рабочую группу» по изменению основного закона. А утвердить ее предложения россияне должны неким всеобщим голосованием. Предположить, что они их отклонят, малореально, поскольку большинство населения не понимает, что многие их права, в том числе и социальные, в условиях авторитарного режима, надежнее всего защищаются именно международными обязательствами России. Со временем это понимание, скорее всего, придет и международное сообщество могло бы сейчас, пока в России идет подобие дискуссии, активно это демонстрировать. Потому что понимание, скорее всего, придет, как обычно, уже после изменения Конституции. Кстати, само голосование об этом не имеет юридической силы. Поэтому изменения затем проведут через парламент как маловажные. Хотя это и будет нарушением Конституции.

Тем не менее, созывать Конституционное собрание, по процедуре созыва которого с 1993 года так и не был принят закон, Кремль опасается. Могут быт скандалы, а главное – затяжка по времени. На референдум же необходимо выносить достаточно четкие формулировки. Это свяжет руки при реальном переписывании Конституции, на которое Владимир Путин явно рассчитывает получить не подробное, постатейное одобрение, а рамочное согласие народа. Кроме того общенациональный референдум нельзя совмещать с выборами в федеральный парламент (или президента), а именно так Кремль явно и собрался поступить.

В целом, решение обойти прямые требования Конституции со стороны Владимира Путина не новость. С самого своего прихода к власти он разрушает российские конституционные государственные институты, создавая параллельные институты и процедуры. Все началось с создания федеральных округов и института полномочных представителей президента, ни в какой Конституции не прописанных. Сейчас в России есть даже силовые органы, которые живут в реальности, параллельной конституционной, например, Росгвардия. Главным центром принятия решений является администрация президента, о которой в основном законе сказано только «президент формирует свою администрацию».

Проблема 2024

Помимо отмены примата международного права, Владимир Путин также предложил фактически лишить остатков автономии судей высших судов. По требованию президента послушная исполнительной власти верхняя палата парламента Совет Федерации (президент даже может назначить часть сенаторов) будет, в соответствии с новой Конституцией, увольнять судей Верховного и Конституционного судов «в связи с утратой доверия» главы государства.

Путин предлагает фактически отказаться и от соблюдения Европейской хартии о местном самоуправлении, ратифицированной Россией, и сделать муниципалитеты частью государственной власти, превратив их в структурные подразделения региональных госадминистраций. Одна из возможных целей тут – блокировать несистемную для Кремля оппозицию, которая научилась, несмотря на давление, выигрывать муниципальные выборы.

Это похоже на изменение статьи Конституции о выборах президента, которая вводит 25-летний ценз для кандидата, запрещает ему когда-либо иметь даже вид на жительство в зарубежном государстве, тем самым отсекая многих оппозиционеров из числа политических эмигрантов, а может быть и Алексея Навального, проходившего обучение в США.

Кроме того, предложил Путин и убрать из текста основного закона оговорку, которая запрещает президенту баллотироваться на этот пост более чем дважды «подряд». Сам Путин ей уже воспользовался, фактически отработав пять сроков (четыре президентских и один как премьер), а своим потенциальным преемникам он такие схемы хочет запретить.

Кроме того, происходит перераспределение полномочий. Нижняя палата парламента Госдума сейчас согласовывает только предложенную президентом кандидатуру премьер-министра. Предлагается, чтобы она в целом формировала кабинет министров. Кроме так называемой «президентской квоты»: руководителей силовых ведомств и, возможно, главы МИД. В новой Конституции предлагает закрепить требование проводить перед этим консультации с Советом Федерации, а не назначать их без всяких дискуссий как в настоящее время.

Наконец, предлагается добавить в Конституцию уже существующий в параллельном с конституционным пространстве орган власти – Государственный совет. В нем по ротации заседают сейчас губернаторы. Каким будет новый Госсовет, кто и как в нем будет работать, как он будет формироваться, а главное – какими будут его полномочия при этом неизвестно. Хотя можно быть уверенным, что у Владимира Путина есть уже готовая картина.

Судя по тем людям, которых президент России включил в состав «рабочей группы» по изменению Конституции, это тоже декорация. Среди членов группы практически нет юристов, это статисты для политического спектакля. Реальный же проект конституционной реформы, скорее всего, уже написали в администрации президента.

И это еще одна тема, которая просматривается за конституционными изменениями. Похоже, Путин собирается покинуть пост президента и занять какой-то другой. Возможно, руководить страной из Совета безопасности, куда своим заместителем он уже назначил экс-премьера Дмитрия Медведева, ушедшего в отставку сразу после оглашения послания. Хотя более вероятно, что возглавить обновленный Госсовет, которому в новой Конституции пропишут какие-нибудь чрезвычайные полномочия. Это попытка сформировать нечто вроде системы сдержек и противовесов, которая бы гарантировала Путину, даже в случае оставления поста президента, возможность руководить страной.

Возможностей же противостоять самоизоляции России у международного сообщества практически нет. Втягивание страны в международные альянсы никак не отражается на внутреннем положении в России. Главная надежда тут на рост недовольства монополизацией власти внутри страны со стороны аполитичного большинства населения. Именно поэтому прежде чем перейти к конституционной реформе Владимир Путин долго обещал новые социальные льготы и пособия, включая «горячее питание» за счет федерального бюджета во всех школах. Он явно рассчитывает на то, что впоследствии пропаганда сможет создать позитивный мем вроде «путинского завтрака» (или обеда). Ну а пока это прямой обмен «горячего питания» для тех кто в нем нуждается, на право нынешнего правящего класса продлить свою власть еще как минимум на десятилетие.

Государство Путина

15 января 2020 года президент РФ Владимир Путин выступил с очередным посланием федеральному собранию Российской Федерации.

Шестнадцатое послание Путина стало самым ярким за всю историю его правления. В нём, кроме дежурных обзоров социально-экономической ситуации и призывов к ускоренному развитию всех сфер общественной жизни, было объявлено о подготовке к большой конституционной реформе.

Послание содержит очень мало конкретных тезисов и носит рамочный характер. Кроме того, необходимо учитывать опыт реализации положений предшествующих подобных выступлений – в ходе своего воплощения в жизнь президентские указания претерпевают существенные мутации.

Референдума не будет?

Для внесения изменений в Конституцию В. Путин предлагает провести “голосование граждан”. Знаково, что он смог избежать употребления слово “референдум”. Последний референдум в РФ проводился в 1993 году, и тех пор законодательство, регулирующее процедуру плебисцита кардинально изменилось и практики его применения на данный момент нет. Кроме того, не все вопросы, упомянутые президентом РФ, формально могут быть вынесены на всенародное голосование. Нельзя исключать возможность, что президентские юристы смогут изобрести правовую конструкцию, которая позволит избежать проведения референдума.

По этому вопросу, оперативно успела дать комментарий и председатель Центризбиркома Элла Памфилова. По ее словам, дело вряд ли дойдет до референдума, а для утверждения предложенных поправок изберут другую форму обсуждения.

Отмена принципа примата международного права, отмена независимости муниципального самоуправления, отмена принципа независимости судей.

Наиболее конкретным и однозначным элементом конституционной реформы является отмена в РФ принципа примата международного права (ст. 15 Конституции). Это мера представляет собой развитие и окончательное закрепление позиции Конституционного суда РФ, сформулированной в 2015 году и впоследствии получившей свое законодательное закрепление.

Также, к мерам, подрывающим основы Конституции 1993 года, необходимо отнести предложения, нивелирующие принцип независимости судей. До настоящего времени высшие суды РФ независимыми было считать, конечно, нельзя, но формально-правовых рычагов прямого и непосредственного давления на судей не существовало. Теперь же может появится возможность достаточно просто отрешать высших судей от их должности, причем основания для этого озвучены самые широкие.

Реализация этой новеллы, несомненно приведет к существенному ухудшению и без того плачевной ситуации в области прав человека РФ. Также, появятся новые серьезные аргументы для доказательства тезиса о том, что Российская Федерация не является правовым государством.

Другим предложением, которое может непосредственно отразится на каждодневной жизни жителей страны, является построение принципов “единой системы публичной власти” и выстраивание эффективного взаимодействия между государственными и муниципальными органами. Как именно будет выглядеть эта система принципов, пока неясно, но, судя по всему, это будет означать отмену принципа независимости муниципального самоуправления и попрание основных положений Европейской хартии местного самоуправления. Причем, при отмене принципа примата международного права не понадобится даже денонсировать какие-либо международно правовые акты – те станут просто неприменимыми или применимыми избирательно. По всей видимости, будет создана некая квазиправовая конструкция, которая позволит в той или иной форме включить органы местного самоуправления в систему государственной власти и встроить во властную “вертикаль”.

Учитывая, что центральное место в новой заявленной структуре власти займет Госсовет, орган, на данный момент в значительной мере состоящий из губернаторов, не сложно себе представить, что на региональном уровне система власти также будет централизована еще сильнее, возможно, за счет муниципалитетов.

Новая вертикаль

С большой вероятностью, сценарий транзита власти, о котором сегодня было объявлено Путиным, так или иначе будет проходить с оглядкой на запущенный годом ранее транзит власти в Казахстане, одним из самых успешных персоналистских режимов на постсоветском пространстве, да и в целом в мире.

В вышедшем в 2019 году докладе “Новый «Государь»: недемократический транзит власти на постсоветском пространстве”, политолог Кирилл Рогов описал концепцию казахского транзита следующим образом: “Назарбаев осуществляет «расщепление» президентской власти. Но, в отличие от известных нам сценариев, не на две (президент – премьер), а на три (президент – председатель Совета безопасности – премьер) или даже четыре составляющие. К функциям сената, который возглавила дочь Назарбаева, относится, в частности, утверждение председателя Национального банка, генпрокурора, председателя и судей Верховного суда, а также – что не тривиально – председателя Комитета национальной безопасности. Такая конструкция должна обеспечить ему практически полный контроль над ситуацией. Она выглядит вполне надежной до той поры, пока Назарбаев остается дееспособен.”

Однако важно заметить, что, по крайней мере исходя из заявленного на данный момент плана, транзит власти будет проходить через Государственный Совет, а не Совет Безопасности, таким образом его главной группой поддержки будут не коршуны и силовики, а гражданская политическая элита “Единой России” и “кадровые губернаторы”.

К тому же, концентрация нового центра силы не вокруг четко сформированного Совета Безопасности, а вокруг “Совета- Новостроя”, структура которого пока не определена, говорит о том, что туда могут войти самые разные лояльные игроки, заинтересованные в участии в транзите – те, кого одобрит лично Путин.

Отдельно нужно сказать, что для партии “Единая Россия”, которая последние несколько лет искала способы эффективно не пользоваться своим собственным брендом на выборах в регионах, чтобы их не проиграть, придется все-таки взбодриться, потому что лояльная Госдума и единая партия по плану Путина остается фундаментом крепкой власти. Тут нужно добавить, что впервые за многие годы у партийных функционеров должна появиться мотивация, так как на горизонте открывается перспектива резкого карьерного роста, вплоть до титула “преемника”. Дмитрий Медведев, кстати, уже ушел в отставку вместе с правительством.

Майкл Вайс “Злоупотребление законом? Как Кремль использует западные институты для влияния на Запад”

Смотреть полную версию презентации доклада “Злоупотребление законом? Как Кремль использует западные институты для влияния на Запад” в Киеве, Украина. Спикер: Майкл Вайс, директор специальных расследований Фонда Свободная Россия и со-автор доклада.

Доклад доступен только на английском языке: https://bit.ly/34uYJ9W

Michael Weiss: Misrule of Law: How the Kremlin Uses Western Institutions to Undermine the West

Watch the full version of the "Misrule of Law: How the Kremlin Uses Western Institutions to Undermine the West" report presentation in Kyiv, Ukraine. Speaker: Michael Weiss, the Director of Special Investigations at Free Russia Foundation and co-author of the report.The video is also availible at Youtube: https://youtu.be/nQf3Kvg5IrEThe report is available by link: https://bit.ly/34uYJ9WСмотрите полное видео презентации доклада «Злоупотребление законом. Как Кремль использует западные институты для влияния на Запад» – широкомасштабного обзора организованных усилий Кремля и его инсайдеров с целью использования правовых систем и институтов в западных обществах против этих обществ и в своих интересах. Спикер – директор специальных расследований Фонда Свободная Россия, со-автор доклада.Видео доступно на Youtube: https://youtu.be/nQf3Kvg5IrEДоклад доступен только на английском языке: https://bit.ly/34uYJ9W

Posted by Дом Свободной России on Sunday, November 17, 2019

Россия – государство опасное для женщин

9 июля ЕСПЧ вынес решение по делу Валерии Володиной из Ульяновска, которая в течение трех лет пыталась добиться от органов полиции возбуждения дела в отношении своего бывшего партнёра Рашида Салаева. Салаев неоднократно преследовал, похищал и избивал Володину, а также угрожал её несовершеннолетнему сыну. И каждый раз она получала отказ в возбуждении дела. Отказ сотрудники полиции мотивировали, например, тем, что угрозы от Салаева, которые она регулярно получала,  «являются результатом их личных неприязненных отношений, а также ревности со стороны С.». А начальник ОВД «Можайский», у которого Володина спрашивала, как ей дальше жить в ситуации преследования, ответил так: «Ну что я могу посоветовать? Вам надо лучше прятаться». Подробности этой истории можно найти на сайте организации «Правовая инициатива», куда Володина обратилась за защитой и которая передала её жалобу в ЕСПЧ.

Решение ЕСПЧ по делу Володиной это первое решение по делу о домашнем насилии в России. Суд отмечает, что «это не просто отказ или задержка в решении проблемы насилия в отношении заявительницы. Она вытекает из нежелания Государства признать серьезность и масштабы проблемы домашнего насилия в России и его дискриминационного воздействия на женщин». Также суд постановил, что российские власти нарушили 3 и 14 статьи Конвенции (запрет пыток и бесчеловечного обращения, а также запрет дискриминации). Теперь, как только Постановление ЕСПЧ вступит в силу, правительство РФ в течение 6 месяцев должно будет предоставить в Комитет Министров Совета Европы План действий по предотвращению подобных нарушений в дальнейшем.

Комментарий Владимира Жбанкова, правового эксперта Дома свободной России в Киеве: 

Владимир Жбанков
Владимир Жбанков

Однако, проблема систематического неисполнения Россией решений ЕСПЧ имеет очень давнюю историю. Решения Суда, как правило состоят из трех частей: установление факта нарушения того или иного положения Конвенции, рекомендации по изменению внутреннего законодательства и процессуальных практик и установления суммы денежной компенсации. Россия в течении многих лет исполняла только последнюю часть решений. При этом, с начала 2010-х Конституционный суд РФ стал разрабатывать весьма экстравагантную и очевидно неправовую доктрину, позволяющую игнорировать решения Европейского суда по правам человека. Методы принуждения РФ к исполнению норм международного права в области прав человека пока что только разрабатываются.

На сайте «Насилию.нет» уже есть переводы важных фрагментов из решения ЕСПЧ, где например, в пункте 80-81 решения говорится, что в России отсутствует специальное законодательство по борьбе с насилием в семье, а понятие «бытовое насилие» или любой его эквивалент не определено и не упомянуто ни в одной норме в российском законодательстве. А также, что суд не может согласиться с утверждением властей, что существующие уголовно-правовые нормы способны адекватно защитить от насилия в семье.

Общественное мнение в РФ тоже всё больше склонно не соглашаться с этим. Почему это решение так важно для всех, кто борется с домашним насилием в РФ и пытается решать эту проблему? Исходя из этого, а также других решений Суда можно сделать вывод о том, что Россия систематически не соблюдает взятые на себя обязательства по защите лиц, которые находятся под её юрисдикцией от всех форм жестокого обращения. Включая случаи, когда такое обращение совершается частными лицами. А также вывод о том, что РФ как государство поддерживает дискриминацию в отношении женщин и проводит дискриминационную гендерную политику. 

Нежелание государства отнестись всерьез к проблеме домашнего насилия и насилия над женщинами часть такой политики. Что значит отнестись всерьез? Отменить закон о декриминализации побоев в семье и начать профилактировать домашнее насилие на законодательном уровне (введение охранных ордеров, запрещающих агрессору приближаться к жертве). И это только первые шаги, которые предстоит сделать, чтобы Россия как государство перестало быть опасным для жизни и здоровья женщин.

А еще Россия до сих пор не может подписать и ратифицировать Стамбульскую конвенцию, которая является на сегодняшний день одним из самых важнейшим международным документом, направленным на предотвращение домашнего насилия и насилия в отношении женщин на государственном уровне. 

Комментарий адвоката Ольги Гнездиловой, адвоката «Правовой инициативы»:

Ольга Гнездилова
Ольга Гнездилова

Г.Р.: Будут ли эти конкретные сотрудники полиции, которые отказывались заводить дело, как-то привлекаться к ответственности после решения ЕСПЧ? Есть ли какая-то доступная информация о их личной связи с Салаевым?

О.Г.: Фактически полицейские могут быть привлечены к ответственности по статье «халатность», поскольку она подразумевает наказание за неисполнение своих обязанностей, если это повлекло причинение крупного ущерба либо нарушение прав граждан. В данном случае, конечно, права Валерии были нарушены. В том числе, де факто, государством, учитывая, что суд ЕСПЧ назначил компенсацию из бюджета (20 000 евро в качестве компенсации причиненного морального вреда и еще 6 000 евро за судебные издержки, — прим.ред.), и его, государства, бездействием причинен ущерб. У нас нет информации о том, что полицейские были связаны с Салаевым. Но, по моему впечатлению, они проявляли что-то вроде «мужской солидарности». То есть они с пониманием подсказывали ему, как избежать ответственности, когда он забрал мобильные телефоны у Валерии. Когда он их вернул, разговор о грабеже уже не шел. Также в одном из ответов они указали, что Валерии не нужна защита от государства, поскольку они считают угрозы нереальными из-за того, что это просто плохие отношения с Салаевым и ревность с его стороны. То есть по причине ревности полиция сочла, что угрозы являются нереальными.

Г.Р.: Это был первый иск в ЕСПЧ по домашнему насилию, где ответчиком являлось государство? Значит ли, что дело Володиной должно заставить государство решать проблему домашнего на системном уровне? Значит ли это, что теперь дело на Салаева всё-таки должно быть заведено и тщательно расследовано? Какие ведомства и лица будут заниматься составлением План действий по предотвращению таких нарушений в дальнейшем, который будет предоставлен через 6 месяцев в Комитет Министров Совета Европы?

О.Г.: Это было не первое заявление по домашнему насилию против России, но первое, по которому суд вынес решение. Мы надеемся, что решение будет исполнено в полной мере, потому что суд признал не только нарушение права Валерии на защиту от жестокого обращения и расследования её заявления, но и то, что в отношении неё была допущена дискриминация по признаку пола. Суд также указал, что в России отсутствует законодательство о домашнем насилии, не действуют охранные ордера, которые приняты в большинстве стран Совета Европы и показали свою эффективность. Также мы надеемся, что будет проведено расследование тех заявлений, что были поданы с 2016 года по настоящее время. План действий будет составлять Министерство Юстиции России, направлять его в Комитет Министров Совета Европы и уже по согласованию с ним определять конкретные шаги и сроки исполнения.

Г.Р.: Может ли это дело как-то оказать влияние на принятие закона о профилактике домашнего насилия и ускорить этот процесс?

О.Г.: Да, мы также надеемся, что это дело также окажет непосредственное влияние на принятие законодательства о домашнем насилии. Я говорю «законодательство», потому что, кроме закона, который вводит определение, необходимы поправки в Уголовный кодекс, в уголовно-процессуальное и гражданское законодательство. То есть законодательство должно быть серьезно проработано. Мы считаем, что ссылка государства на то, что это слишком дорого, и мы не имеем средств в бюджете, чтобы построить шелтеры для женщин [безопасные места, специальные приюты и центры для женщин, которые пострадали от домашнего или сексуального насилия или оказались в сложной жизненной ситуации], которые бегут от домашнего насилия, — несостоятельна. Шелтеры нужны (и эта практика есть во многих странах) и в случае угрозы насилия.Также приветствуем высказывания уполномоченного по правам человека Татьяны Москальковой, которая на днях заявила, что Россия должна ратифицировать Стамбульскую конвенцию в связи со случаем избиения девочки в Ингушетии. В Стамбульской конвенции детально прописаны меры не только законодательные, но и образовательного плана, которые помогают бороться с этим явлением на самых ранних этапах. То есть дело не только в том, чтобы придумать эффективное наказание, но и в том, чтобы в общественном мнении это преступление стало недопустимым. И чтобы в обществе была нулевая терпимость по отношению к домашнему насилию, чтобы ушли разговоры о том, «кто виноват, давайте разберемся» и т. д. Конечно, всегда виноват тот, кто применяет насилие.

На сегодняшний день мы уже можем говорить о том, что существует публичная и общественная кампания вокруг проблемы домашнего насилия в РФ. Это «низовая инициатива», которую ведут правозащитницы/ки, активистки/ты и журналистки/ты, поддерживают самые разные медиа и общественные движения, вокруг которой мобилизуются феминистские движения и организации, политики, бизнесвумен и звезды, писательницы/ли и публичные интеллектуалки/лы. То, что всё больше и чаще мы узнаем о громких делах, связанных с домашним насилием результат этой общественной кампании. Это не значит, что раньше всего этого не было (хоть и после закона о декриминализации побоев в семье ситуация несколько ухудшилась). Общественное мнение в результате повышенного информирования о проблеме домашнего насилия постепенно склоняется к одному: домашнее насилие в РФ — есть политическая и государственная проблема, а не просто проблема отдельных частных лиц. Поэтому так важно, чтобы все, у кого есть доступ к публичным ресурсам, говорили об этом и формировали в российском обществе нулевую терпимость к домашнему насилию и насилию над женщинами. 

Еще одна важная новость, которая, возможно, приближает нас к системному решению проблемы домашнего насилия в РФ. 9 июля ЕСПЧ коммуницировал еще 4 жалобы о домашнем насилии в России. Это может стать началом процедуры «пилотного решения», в результате которого суд предложит России комплекс мер по изменению законодательства и определит срок для их принятия. За всю историю ЕСПЧ было принято 26 таких пилотных постановления, но ни одно из них не затрагивало проблемы домашнего насилия. «Пилотное решение» – это процедура, которая носит системный характер. Поводом для неё послужило обращение четырёх россиянок, которые регулярно подвергались домашнему насилию и сталкивались с отказом властей защитить их от жестокого обращения. Это Маргарита Грачёва, Ирина Петракова, Наталья Туникова и Елена Гершман. На сегодняшний день домашнее насилие в России по-прежнему декриминализовано, меры борьбы с ним законодательно не прописаны и по-прежнему каждые 40 минут одна женщина погибает здесь от рук партнера.

Более подробно о проблематике домашнего насилия в России, читайте в тексте «Темная зона»: домашнее насилие и его декриминализация в России».

Игра Москвы вокруг морских коммуникаций становится все опасней

Уже семь месяцев российские власти держат в заключении украинских моряков. Во многих странах мира идут общественные кампании за их немедленное освобождение. В Москве уже несколько месяцев проводится серия одиночных пикетов у Администрации Президента с требованием освободить моряков, обменять «всех на всех».

Международный трибунал по морскому праву обязал Россию вернуть Украине три военных корабля и 24 моряка, задержанных в Керченском проливе. Срок исполнения этого решения истек 25 июня. В соответствии с Конвенцией по морскому праву, все военные суда и их экипажи пользуются иммунитетом, не могут быть осуждены, не могут пребывать в пенитенциарных учреждениях, к ним не могут применяться законы другой страны.

Но Кремль демонстративно игнорирует и Конвенцию ООН по морскому праву, принятую в 1982 году, и решение международного трибунала.

Вместо немедленного освобождения моряков после инцидента в Керченском проливе, через семь месяцев началось предъявление им обвинения. Один из защитников украинских моряков, адвокат Николай Полозов сообщил о том, что следствие предъявит окончательное обвинение до 9 июля.

Зачем Кремль пошел на такое обострение ситуации в Керченском проливе?

Сам этот эпизод ясно читается, как намерение установить односторонний контроль над Азовским и Черным морями.

Кремль блокирует пересмотр квот по отлову рыбы в Азовском море, ФСБ и Росгвардия захватывают украинских рыбаков. Москва незаконно требует от других стран получать разрешение на проход, требует, чтобы на иностранных судах присутствовали российские лоцманы.

Российская военная операция в Сирии создает дополнительный контекст. Севастополь играет важную роль в доставке военных грузов в Средиземноморье. Усиливается милитаризация Крымского полуострова в целом.

Одновременно все чаще фиксируются эпизоды, когда российские военные самолеты и корабли вдали от границ РФ совершают провокационные действия, создающие опасность для морских путей сообщения. Два недавних эпизода произошли в начале июня: угрожающий маневр российского противолодочного корабля «Адмирал Виноградов» в отношении корабля 7-го флота США в Филлипинском море и опасный перехват российским СУ-35 американского противолодочного самолета над Средиземным морем.

В публичной риторике официальные лица Кремля подчеркивают готовность сотрудничества с международными институтами, выражают готовность следовать нормам права и призывают к этому других. Однако ситуация с украинскими военными моряками, игнорирование норм морского права и решений суда в Гамбурге говорит о том, что Москва действует так, как будто намерена взломать всю международную систему, сложившуюся после Второй мировой войны.

Эта двойная игра все больше расходится с тем высоким статусом, которым располагает Россия, как постоянный член Совета Безопасности ООН.

На этом фоне борьба за освобождение украинских моряков — это важные усилия по деэскалации, а исход этого конфликта имеет значение для всех стран G20.

Украина настаивает не только на освобождении моряков, но и на том, чтобы признать Керченский пролив международным. По мнению Киева, это понизит опасность дальнейших столкновений.

В этой ситуации пора инициировать заседание Совета Безопасности ООН для принятия специальной резолюции по принуждению РФ к исполнению решения Международного Суда.

Необходимо поставить вопрос о введении ограничений против морской инфраструктуры российских трубопроводов, портов Азова, а также учреждений, которые обеспечивают сертификацию иностранных судов с их последующей регистрацией «под флаг» РФ, и предоставляют услуги иностранным операторам для коммуникации с закрытыми портами Крыма.

Венская конвенция 1969 г. (статья 60) и Устав ООН (ст.51) дают основания Украине приостановить или полностью расторгнуть договор между РФ и Украиной 2003 года и установить 24-мильную прилегающую зону и заявить о ширине своей морской зоны и континентального шельфа.

В таком случае пространства Азовского моря за границей территориальных вод обретут статус вод открытого моря, а Керченский пролив в соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву (часть 3) будет иметь статус пролива, который используется для международного судоходства.

Если Москва собирается судить военных моряков в нарушении международных норм, то  ответом на это должно быть требование закрыть представительства и филиалы Российского морского регистра судоходства (РМСР) и Российского речного регистра (РРР) на территории Европы и рекомендации от имени полномочных органов ЕС к европейским судовладельцам, операторам и страховым компаниям избегать сотрудничества c Регистрам России при осуществлении морской деятельности.

Не надо забывать, что Россия незаконно захватила и поставила на классификационный учет украинские суда «Петро Годованец», «Украина», «Центавр», «Сиваш», «Федор Урюпин» и эксплуатирует их. Международная морская организация при ООН (IMO) не должна игнорировать эти  демонстративные и грубые нарушения Россией международного права. Эти пиратские действия России противоречат ее высокому статусу в Совете IMO. Украина будет ставить вопрос о том, чтобы действие этого статуса было приостановлено.

Международные организации, контролирующие выполнение норм морского права, должны добиться от России освобождения украинских военных моряков, прекращения пиратских действий в отношении гражданских судов и остановить новые шаги Москвы, направленные на то, чтобы сделать Азовское море закрытым.

Невидимая рука. Антон Шеховцов о том, как и когда Кремль вмешивается в выборы в Европе

Выборы в Европейский парламент отличились относительно высокой явкой (51% – рекорд за последние четверть века), «проседанием» право- и левоцентристского истеблишмента (традиционный альянс «старых» консерваторов и социал-демократов потерял парламентское большинство), подъемом либеральных центристов и зеленых, провалом крайне левых (даже в их главных оплотах – Греции, Испании и Франции) и продолжением праворадикального тренда (крайне правые победили в Венгрии, Италии, Франции и полувышедшем из ЕС Соединенном Королевстве).

Усиление крайне правых заставляет многих делать вывод об успешности кремлевской стратегии, традиционно поддерживающей ультраправые силы и евроскептиков, но в какой степени Москва в действительности может поставить такой результат себе в заслугу? 

О руке Москвы особенно активно стали говорить после расследования под руководством спецпрокурора США Роберта Мюллера, которое убедительно доказало: самые различные российские структуры – начиная от хакерских групп и заканчивая «фабрикой троллей» – осуществляли системные попытки повлиять на результаты выборов в США. Причем расследование Мюллера продолжалось почти два года, с мая 2017 по март 2019 года, и на протяжении всех этих месяцев российское вмешательство в американские выборы подтверждалось то промежуточными результатами расследования, то признаниями социальных сетей FacebookTwitter и других об использовании их сервисов для влияния на выборы.

Растянутое во времени погружение общественности в море информации о российском вмешательстве – добавьте к этому обоснованные подозрения о российском влиянии на британский референдум о Brexit в том же 2016 году – создало мифологизированное представление о повсеместном вмешательстве России в западные электоральные процессы, а само оно стало чем-то вроде «новой нормы». Поэтому неудивительно, что в преддверии выборов в Европарламент западные СМИ не пренебрегали кликбейтом, в паническом тоне предупреждая о российской угрозе.

Надо понимать, что Москва не может влиять на Европарламент напрямую, ведь выборы проходят в странах-членах ЕС, а не в Брюсселеа с каждой страной у России сложились специфические отношения, возможности для влияния там тоже разные. Каждый раз приходится учитывать много нюансов – например, если Москва все же решится поддержать ту или иную политическую силу в стране Икс, не подорвут ли кремлевские объятья репутацию этой политической силы? Все западные страны разные: где-то братские отношения с Москвой – это «плюс в карму», а где-то – смертный приговор.

В итоге в разных европейских странах степень и способ вмешательства Москвы сильно различаются. Существует три схемы отношения Москвы к выборам в западных странах: российские структуры (1) вмешиваются, (2) не вмешиваются, потому что не могут, и (3) не вмешиваются, потому что нет необходимости.

Так, например, Москва проявила себя во всей красе на президентских выборах во Франции 2017 года, хотя совершенно не собиралась этого делать еще в 2016 году. До начала 2017 года все опросы общественного мнения показывали, что во второй тур выборов выйдут Франсуа Фийон и Марин Ле Пен. Оба кандидата были дружественно настроены к путинскому режиму и заявляли о желании прекратить европейские санкции в отношении России. Идеальная ситуация для Москвы, «win-win» — зачем вмешиваться-то? А когда скептически настроенный по отношению к России Эммануэль Макрон «задвинул» Фийона на третье место по популярности, Россия развернула против Макрона всю свою артиллерию: хакерские и кибер-атаки, дезинформация во французских изданиях RT и Sputnik, вбросы ложных опросов общественного мнения, встречи Ле Пен с Путиным.

Москва показала себя и на выборах в немецкий Бундестаг в том же году. Кремлю откровенно не нравилась политика Ангелы Меркель, и немецкоязычные издания российских СМИ активно продвигали крайне правую Альтернативу для Германии (АдГ), которая сделала Меркель своим основным противником. Русскоязычные СМИ также пытались мобилизовать «российских немцев» голосовать за АдГ. Однако российское вмешательство в Германии по сравнению с Францией было ограничено одним важным фактором: если во Франции Москве было легко выбрать между скептиком (Макрон) и другом (Ле Пен), то путинские друзья в Германии есть не только в АдГ, но и в других партиях, которые негативно относятся к АдГ. Поэтому Москве пришлось лавировать между желанием навредить Меркель посредством поддержки АдГ и нежеланием оттолкнуть от себя союзников в Социал-демократической партии или Христианско-социальном союзе.

А вот на парламентских выборах в Нидерландах и Норвегии (2017 год), и в Швеции (2018 год), можно было наблюдать совершенно иную картину. Прежде всего, в этих странах у Москвы не было значимых политических союзников. Были партии, амбивалентно настроенные к путинской России: Партия прогресса в Норвегии, «Шведские демократы» в Швеции, Партия свободы в Нидерландах. Но ни одна из них не была готова сотрудничать с российскими структурами – в политической культуре этих стран контакты с Москвой и российская поддержка рассматриваются как порочащие репутацию.

В Швеции также можно наблюдать любопытный парадокс: многие шведы являются евроскептиками, не любят США и НАТО, критикуют миграционную политику – именно эти идеи часто и довольно успешно эксплуатируются международными российскими СМИ для продвижения прокремлевской повестки, но все это не трансформируется в пророссийские настроения в Швеции, как это происходит в некоторых других странах. И во всех трех странах отсутствуют медийные ресурсы для вмешательства: нет ни фламандских, ни норвежских, ни шведских версий RT и Sputnik. В Норвегии и Швеции раньше были локализированные издания Sputnik, но их пришлось закрыть через год после запуска – норвежцам и шведам они были неинтересны, а Москва не хотела тратить деньги впустую, так как осознавала доминирующий в этих странах скепсис по отношению к путинской России.

Иная ситуация с парламентскими выборами в Австрии (2017 год), Венгрии (2018 год) и Италии (2018 год). В  выборы в этих странах Москве просто не было никакого смысла вмешиваться, потому что ее все устраивало. В Австрии все три основные силы страны (Народная партия, Социал-демократическая партия и праворадикальная Партия свободы) в разной степени дружественно относятся к России, а Москва дорожит контактами с австрийскими концернами, которые связаны с Народной партией и Социал-демократической партией. Именно поэтому, даже если Партия свободы и являлась наиболее пророссийской партией в Австрии (как это убедительно показал недавний скандал), Москва не стала бы оказывать им какую-либо значимую поддержку, боясь испортить отношения с консерваторами и социал-демократами.

В Венгрии у власти с 2010 года находится Виктор Орбан и его партия «Фидес», рейтинги которой перед выборами были столь высоки, что единственный вопрос, который интересовал наблюдателей – это получит ли «Фидес» конституционное или «всего лишь» парламентское большинство в результате выборов. А для Москвы было важно, что Орбан дружественно настроен к путинскому режиму и что никакая иная политическая сила в Венгрии не могла бросить ему вызов. Когда-то там даже была венгерская версия «Голоса России», но когда в 2015 году «Голос России» был трансформирован в Sputnik, Москва не восстановила венгерское издание, так как к тому времени Орбан уже построил свою пропагандистскую машину, которая, быть может, даже лучше Sputnik справлялась с распространением дезинформации и конспирологических теорий. <Подробнее о связи Орбана с Кремлем читайте в материале Чемодан от солнцевских: у Путина есть видеокомпромат на лидера Венгрии? – The Insider>

В Италии у Кремля было сразу несколько союзников: «Вперед, Италия» Сильвио Берлускони, праворадикальные «Лига Севера» и «Братья Италии», а также популистское Движение пяти звезд. Все они критиковали европейские санкции против путинской России и призывали к безоговорочному восстановлению отношений между ней и ЕС. И, что важно, опросы общественного мнения показывали рост популярности этого блока партий. Не так давно было опубликовано расследование о финансировании Кремлем «Лиги Севера» (как минимум – планируемом финансировании). Однако политическая платформа этой партии такова, что и без денежной поддержки Кремля она полезна Москве.

Что касается самих выборов в Европарламент, у Москвы не было никакого интереса пытаться влиять на них – в кремлевских и околокремлевских кругах не считают Европарламент значимым европейским институтом, который оказывает решающее влияние на подход ЕС к России. Этот подход формируется властями индивидуальных членов ЕС, а эти власти избираются не на выборах в Европарламент, а на национальных президентских и парламентских выборах, и именно там можно – хотя далеко не всегда, как показывает практика – обнаружить российское вмешательство.

Эта статья была впервые опубликована в The Insider 

Назарбаев уходит, Путин делает выводы

Начало недемократического транзита власти в Казахстане – событие огромного политического значения для пост-советского пространства. Не только в силу важной и продолжающей возрастать геополитической роли Казахстана на этом пространстве, но и потому что проблема транзита власти – центральная проблема персоналистских авторитарных режимов, составляющих самую большую и влиятельную группу среди пост-советских стран. Проблема транзита власти формирует одно из основных целеполаганий таких режимов и очень часто и во многом – логику их эволюции.

Пост-советский персонализм

В целом, персоналистские режимы являются сегодня в мире наиболее распространенной и наиболее продуктивной моделью недемократического правления; в этом статусе они отняли первенство у партийных авторитаризмов, характерных для 20 века. Сегодня можно выделить несколько «географических» подтипов персоналистских режимов: африканские, латиноамериканские, арабские (пережившие системный кризис в начале 2010х гг.) и пост-советские. На пост-советском пространстве есть семь стран с консолидированными персоналистскими авторитарными режимами: Туркменистан, Узбекистан, Казахстан, Таджикистан, Азербайджан, Белоруссия и Россия. Казахстан выглядит одним из самых успешных из них, да и среди всех персоналистских режимов вообще, а потому механизм транзита, осуществляемый Нурсултаном Назарбаевым, будет рассматриваться как модельный в любом случае – в случае его успеха или неуспеха.

Прежде всего необходимо отметить, что казахстанский транзит не только еще не состоялся, но и механизм его нам пока не вполне ясен. Мы пока не пониманием, ни кто унаследует власть, ни в каком объеме. В частности, не ясно, будет ли на должность президента через год баллотироваться ставший временным президентом Токаев или это будет дочь Назарбаева Дарига, занявшая пост председателя Сената, который прежде занимал Токаев. В этом смысле происходящее сегодня скорее выглядит как высший акт назарбаевского персонализма: все знают только и уверены только в том, кто будет передавать власть и решать, в каком объеме она будет передана.

Наиболее «работающим» на сегодняшний день описанием пост-советского персоналистского режима является модель «патрональной политики» Генри Хейла (…). Она описывает эти режимы как своего рода иерархическую пирамиду патронажных сетей, во главе которой находится авторитарный лидер. Надо отметить, что, в отличие от африканских персоналистских режимов, пост-советские персоналистские режимы являются гораздо более институлизированными и гораздо менее «волюнтаристскими». Они опираются на сложную систему формальных и неформальных институтов, пактов и традиций.

Основной политический механизм персоналистских режимов на пост-советском пространстве состоит в том, что при наличии вполне разработанной правовой системы, ее нормы могут выполняться или не выполняться, а независимый институт, который бы контролировал их исполнение, отсутствует. В функции этого института и выступает лидер и создаваемая им «вертикаль» патронажа. Контролирующий административную систему и систему правоприменения лидер является неформальным гарантом наиболее значимых транзакций и прав, гарантировать которые формально действующие законы не в состоянии.

Дилемма преемника

Это означает на практике, что власть авторитарного лидера возникает в процессе заключения и перезаключения сделок, гарантирующих права тех или иных акторов и элитных групп по распоряжению административными полномочиями или материальными ресурсами, приносящими им ренту. Постоянно действующая система таких апробаций (подтверждений) и составляет власть лидера. Это в свою очередь формирует центральную дилемму преемственности персоналистского режима: власть лидера существует, если предоставляемые им гарантии надежны, в то же время власть нового лидера возникает в силу его способности поставить прежние договоренности под сомнение и перезаключить их от своего имени.

Опыт уже состоявшихся транзитов дает достаточный материал для понимания проблематики транзита в персоналистском режиме. Модель «преемника» не способна разрешить его основную дилемму. Предполагается, что «преемник» принимает на себя обязательства по сохранению части прежних сделок. Однако, как мы хорошо видели на примере транзита власти от Бориса Ельцина к Владимиру Путину, провести четкую грань между сукьюритизированными и несекьюритизированными сделками сложно. Вопрос об этой границе сам по себе становится политической проблемой и дестабилизирующим фактором. Укрепление нового лидера пропорционально укреплению его собственной клиентелы, которая должна превзойти по своим возможностям клиентелу прежнего лидера.

Примерно в этой логике возникло «дело ЮКОСа», политическим последствием которого стало не только перераспределение важнейших нефтяных активов в пользу новой клиентелы, но и в целом выход Путина из-под «зонтика» ельцинской «семьи» и переучреждение существовавшей системы гарантий и договоренностей. Даже те, чьи полномочия и права были гораздо более защищены, чем права Ходорковского (никогда не принадлежавшего к ближнему кругу Ельцина и «семьи»), обнаружили себя по итогам «дела ЮКОСа» в принципиально новой ситуации и стремительно теряли прежнее влияние.

В схожем ключе развивались события в Туркменистане и Узбекистане, где новые лидеры унаследовали систему персоналистского правления, но произвели решительные изменения в ее ключевых звеньях и переключили на себя (и в значительной степени пересмотрели) прежнюю систему договоренностей.

В отличие от этого сценария, в сценарии «тандема» – временного перехода формальной власти от Путина к Медведеву в 2008 – 2011 гг. – переключения не произошло, потому что новый лидер не имел возможности пересматривать сделки, гарантированные прежним правителем. В то же время опыт «тандема» продемонстрировал, что вокруг нового правителя (даже неполноценного, не располагающего всем арсеналом рычагов неформальной власти) начинает формироваться клиентела, своего рода «конкурирующий двор», собирающий силы для перехода в наступление. Сила лидера или конкурирующего центра власти определяется тем, какое количество представителей элиты обращается сюда для решения своих проблем, в поисках гарантий своих прав или защиты от нападения.

Характерной особенностью персоналистского авторитаризма пост-советского типа является именно сочетание формальных и неформальных механизмов власти. Первые неполноценны без вторых, но – тем не менее – имеют значение и формируют потенциал для консолидации неформальной власти. Этот феномен «сообщающихся сосудов» – формальных и неформальных механизмов власти – и формирует внутреннюю динамику таких режимов.

На сегодняшний день ясно, что основу модели транзита власти в Казахстане составляет семейно-конституционная тройка в составе Нурсултана Назарбаева как елбасы (национального лидера), Токаева как формального, но пока не избранного президента и Дариги Назарбаевой как спикера сената, т.е. второго в конституционной иерархии человека, занимающего пост президента в случае его отставки. Однако будущее фактическое распределение полномочий в этом оркестре нам пока неизвестно. Как, возможно, не вполне известно оно и самим его участникам. Токаев может быть как прикрытием, фасадом для осуществления «семейного» транзита власти, так и реальным фактором, уравновешивающим и ограничивающим «семейное влияние».

Суверенитет и безопасность: доктринальная легитимность

Хотя мы пока мало знаем о том, как будет происходить реальный транзит в Казахстане и как будут распределены неформальные полномочия в процессе перехода, заслуживают самого пристального внимания формальные, институциональные аспекты транзита, о которых мы знаем не так мало. Эти институциональные аспекты отражают важнейшие тенденции в эволюции современных авторитарных режимов, прежде всего – их стремление к идеологизации, т.е. поиску ценностных оснований своей долгосрочной легитимности. Этот аспект казахстанского транзита имеет непосредственное отношение и к России.

Как известно, за ушедшим в отставку с поста президента Назарбаевым сохраняются посты председателя Совета безопасности и главы «правящей партии». Остановимся на первом из них. Институциональная сторона казахстанского транзита со всей ясностью предстает нам при знакомстве с двумя законами – законом о национальной безопасности республики Казахстан и законом о Совете безопасности. Закон о Совете безопасности дает первому президенту республики – елбасы – право пожизненно возглавлять этот орган и описывает полномочия председателя. Они весьма широки, хотя и не безграничны. Например, состав совета формируется все же президентом, но по согласованию с Председателем совета. (Таким образом, фактическое влияние первого и второго в этом процессе будет определяться их неформальным весом и может меняться со временем.) Среди функций совета – обсуждение кандидатур первых лиц центральных и местных исполнительных органов, непосредственно подчиненных президенту, а решения совета и его Председателя (!) «являются обязательными и подлежат неукоснительному исполнению государственными органами, организациями и должностными лицами» (Глава 2, статья 6, пункт 6).

Закон о национальной безопасности, в свою очередь, это сага, и странно только, что ее сочинил не российский президент Путин, а безвестные казахские визионеры. Закон устанавливает так называемое «широкое понимание безопасности» в интересах защиты национального суверенитета, при котором под это понятие попадает буквально все. Подробно перечисляет он угрозы национальной безопасности во всех сферах и обязанности уполномоченных органов по противодействию им. Как и в речах российского президента, понятие «национальной безопасности» вырастает здесь в некую ценностную универсалию, выступающую противовесом и ограничителем для других ценностных универсалий, в частности – демократии и прав человека. «Национальная безопасность» – это то, что необходимо защищать в том числе и от самих граждан или отдельных групп граждан, и то, что, безусловно, выше прав отдельного человека или групп людей. Манипулирование угрозами и понятием о безопасности и защите суверенитета формирует популистский фундамент для ограничения всеобъемлющего значения ценностей демократии и прав человека.

Два закона дают представление об институциональной конструкции транзита и стоящей за ней идеологии. Совет безопасности и его председатель – это что-то вроде «стражей иранской революции». То, что стоит выше «воли народа» и обладает собственной, доктринальной легитимностью. Поэтому и избранный народом президент, призванный осуществлять волю избравшего его народа, должен в то же время быть ограничен рамками доктрины безопасности и суверенитета и выступающего хранителем этого доктринального понимания безопасности и суверенитета органа.

Вовсе не только в России и Казахстане, но в большом числе стран мира «безопасность» и «суверенитет» все в большей мере выступают в качестве ценности, которую гражданам предлагают в обмен на их права, свободу, а нередко – и в обмен на материальное процветание. Эта идеологическая тенденция не только меняет баланс и иерархию общепризнанных ценностей светских политий, не только служит средством дополнительной легитимации авторитарных режимов в массовом сознании, но и способствует тенденции к ужесточению существующих авторитарных режимов, процессу их дальнейшей авторитаризации. И это глобальный вызов открытому обществу.

Казахский транзит и конституционный переход в России

Для России, где, согласно действующей конституции, Владимир Путин не может баллотироваться на новый срок в 2024 г., казахский опыт имеет ограниченное значение. Это определяется целым рядом факторов. Прежде всего – разницей возраста двух лидеров. Путин на 12 лет младше коллеги, что соответствует еще одной полной конституционной президентской каденции (два срока по 6 лет). 79-летний Назарбаев действительно озабочен подготовкой завершения своей политической карьеры. Владимир Путин, напротив, не намерен ее завершать в ближайшие 10 лет. Это создает для него гораздо более широкий спектр возможностей.

Вторым отличием является место двух президентов в политической истории своих стран. Назарбаев – это авторитарная success story. Дело не только в том, что Назарбаев является действительным учредителем казахской государственности (в то время как Путин захватчиком, пытяющимся ее пересоздать). Дело еще и в том, что Назарбаев – это уникальный случай успешной имплементации горбачевского модернизационного центризма. Это удивительная история, которая заставляет нас несколько иначе посмотреть и на самого Горбачева. (Но это отдельная тема.) Путин же является эксцентричным радикалом, стремящимся пересмотреть историю предыдущих 20 лет. И это усилие форматирует его контр-модернизационные политики.

Путинский радикализм связан, на наш взгляд, с двумя фундаментальными обстоятельствами. Во-первых, с маргинальностью, перифериностью «путинской группы» в ойкумене традиционных российских элит. Такие сплоченные периферийные элитные группы нередко бывают весьма успешными в захвате власти и оттеснении соперников, однако нуждаются в рычагах идеологической или политической радикализации. Путинское радикализующееся анти-западничество 2010х гг. является именно таким рычагом. Вторым фактором радикализации является долгосрочная экономическая стагнация, в которой оказалась Россия в последние 10 лет. Средние темпы роста ВВП составили в 2009 – 2018 гг. 0.9%. В 2000е гг. легитимность путинского правления во многом опиралась на высокие темпы экономического роста и высокие темпы роста доходов. Популярность Путина конвертировалась в стремительную экспансию его личной клиентелы, захватывавшей ресурсы и источники ренты. Ослабление этих факторов в 2010 е гг. создало серьезную угрозу этим завоеваниям. Это и заставило путинскую коалицию искать новые основания своей легитимности после возвращения Путина в президентское кресло в 2012 г. Однако экономическая динамика в этот период оставалась слабой: средние темпы роста ВВП остались на уровне 1%, а реальные доходы граждан сокращались темпом -1.3% в год. В Казахстане экономический динамизм в 2010е гг. также снизился по сравнению с 2000-ми гг., но все же средние темпы роста составляли 4% в год, а темпы роста доходов 2% в год. Эти показатели и гораздо более высокая легитимность Назарбаева в качестве президента-учредителя сохраняют для него возможность сохранения курса на осторожную авторитарную модернизацию. В отличие от Путина, которому придется уповать на более радикальные политики.

Пример «Baring Vostok»: зарубежные инвестиции в путинской России небезопасны

Проведенные 15 февраля 2019 года аресты топ-менеджеров Baring Vostok Capital («Бэринг Восток»), обвиненных в мошенничестве, вызвали шок среди тех немногочисленных инвесторов, которые все еще остаются в России. Тем не менее, это происшествие – прекрасная иллюстрация так называемого «инвестиционного климата» в путинской России, и она не должна никого удивлять.

«Бэринг Восток» – крупнейшая частная инвестиционная компания, которая инвестирует в Россию и страны бывшего СССР, ее инвестиционный портфель оценивается в более, чем $3,7 млрд. Прошедшая период тяжелейший период пост-советского транзита и сумевшая избежать неприятностей с российским правительством, компания работает в стране с 1994 года. Даже беглый взгляд на инвестиционный портфель «Бэринга» позволяет сделать вывод, что компания преуспела в том, в чем хотело преуспеть, но провалилось российское правительство, – в диверсификации экономики и строительстве высокоразвитых технологических индустрий. «Бэринг» много инвестировал в IT и телеком, также как в сектор ритейла и финансовые сервисы. Компания рискнула и стала одним из первых частных инвесторов в лидирующую российскую IT компанию «Яндекс». И это тот факт, которым «Яндекс»  очевидно гордится – на официальном сайте компании содержится цитата ее основателя и генерального директора Аркадия Воложа: «Профессионалы компании ‘Бэринг Восток’ стали нам настоящими партнерами и разумными советниками, и мы рассчитываем на то, что наши отношения с ними продлятся еще много лет».

Во время наблюдающегося в последние годы спада экономической активности в стране, «Бэринг» оставался последним действующим венчурным инвестиционным фондом в России. Герман Греф, президент и председатель правления государственного Сбербанка, комментируя арест основателя «Бэринг Восток», сказал: «Я давно знаю Майкла Калви как порядочного и честного человека, много сделавшего для привлечения инвестиций в страну, для развития экономики и высокотехнологичных компаний».

Что же тогда стало тем проступком, который привел к такому падению? Ответ достаточно обыденный. «Бэринг» находится в корпоративном конфликте с Артемом Аветисяном – за право обладания контролем над проблемным банком «Восточный» (32 место в рейтинге российских банков по величине активов). В последние годы Аветисян сблизился с Путиным. Он был назначен директором направления «Новый бизнес» в Агентстве стратегических инициатив по продвижению новых проектов, – некоммерческой организации, основанной правительством России для улучшения экономической сферы и достижения амбициозной задачи по занятию лидирующих позиций в мире.

Аветисян вращается в высоких кругах. Согласно данным The Bell, его давний друг и партнер – Дмитрий Патрушев, министр сельского хозяйства и сын бывшего главы ФСБ Николая Патрушева, который сейчас занимает пост секретаря Совета безопасности. Некоторое время назад детальный портрет Артема Аветисяна опубликовал российский Forbes, рассказав о его бизнес-партнерстве с сыновьями бывшего главы кремлевской администрации Александра Волошина и его связях с нынешним заместителем главы администрации Владиславом Сурковым, который ответственен также за оккупацию Россией восточных частей Украины и который с 2000 по 2011 годы был ответственным за выработку позорной внутренней политики в стране по подавлению оппозиции. Кроме того, Аветисян находится в хороших отношениях с Олегом Грефом, сыном бывшего министра экономики и нынешнего главы Сбербанка Германа Грефа.

Аресты в «Бэринге» были инспирированы Аветисяном и его партнерами, которые смогли заручиться поддержкой ФСБ, посчитавшей, что доля в International Financial Technology Group (IFTG), которой «Бэринг» расплатился по долгам одной из дочерних компаний банка «Восточный», – «бесполезна». «Бэринг» оценивает эту долю в 2,5 млрд рублей ($37,5 млн), а ФСБ заявляет в суде, что она ничего не стоит. Тем не менее, независимое российское издание The Bell сообщает, что аудит KPMG дает основания утверждать, что оценка активов IFTG согласуется c приведенной «Бэрингом».

Разногласия в оценке активов, такие как между лагерями «Бэринга» и Аветисяном – достаточно частые. Согласно гражданскому кодексу, такие коммерческие споры должны разрешаться в арбитражных судах. Тем не менее в сегодняшней России гражданское право практически не существует. Адвокаты по арбитражным делам испытывают проблемы с нахождением работы: вместо того, чтобы участвовать в длительном и непредсказуемом судебном процессе, бизнесу гораздо дешевле дать взятку полиции или ФСБ, чтобы они завели уголовное дело против конкурентов. Достаточно часто такой сценарий приводит к тому, что жертва, чтобы не разрушить весь остальной бизнес, признает свое поражение. Аресты топ-менеджеров «Бэринга» – пример именно такого типа схемы.

Вместо того, чтобы разрешить корпоративный спор в гражданском суде, Аветисян призвал имеющих дурную репутацию «силовиков» вмешаться и арестовать топ-менеджеров. Абсурд состоит в том, что обвинения против них даже официально не находятся в пределах компетенции государственных обвинителей. Что еще более абсурдно, так это то, что обвинения в мошенничестве строятся на оценке – субъективной категории, основанной на экспертных заключениях, а не на объективных данных, таких, например, как цифры ущерба или cуммы, списанные со счета…

Очевидно, что Аветисян с его доступом и защитой на высоком политическом уровне чувствует себя уверенным в таких играх. Подобная практика обыденна для сегодняшней России, и он – просто один из тысяч в путинском режиме, кто желает обогащения любой ценой. Но может ли себе позволить Россия вынести последствия от этих действий для своего инвестиционного климата? Forbes называет такое развитие ситуации фатальным.

Как представитель российской политической оппозиции я не защищаю «Бэринг Восток». Десятилетия представители компании были лояльными шестеренками путинской машины. Они цинично признавали эту систему действительной, участвуя в бесконечной череде бутафорских экономических конференций, устраиваемых российским правительством. Они приезжали как специальные гости на такие конференции и кивали головой во время лицемерных речей о российском «бизнес-климате». Они знали, что происходит в стране, но предпочли молчать об этом, думая, что они-то – исключение, которое будет способно извлечь прибыль из путиномики, а расплатится за это кто-нибудь другой. Аресты в «Бэринге» на прошлой неделе показали, что «кого-нибудь другого» не существует. Основа путинской системы – это мошенничество силовиков и их партнеров с жуликоватыми «бизнесменами», которые используют свои связи с ФСБ и полицией как «конкурентное преимущество».

Согласно данным даже путинского бизнес-омбудсмена Бориса Титова, только в одном 2017 году в России было открыто 268 000 новых уголовных дел против бизнесменов. Это на 20% больше, чем в 2013-м. Только 20% дел о «мошенничестве» доходят до суда, а, когда доходят, то прекращаются за отсутствием состава преступления.

Российская оппозиция уже долгое время доказывает, что экономические споры должны рассматриваться в соответствии с гражданским кодексом, а правоохранительные органы не должны иметь права вмешиваться в дела, в которых может быть применено арбитражное право. Аресты бизнесменов по обвинениям, которые включают коммерческие споры, попросту недопустимы.

Суть дела «Бэринга» состоит не в спорах вокруг банка «Восточный», а в вездесущем злоупотреблении властью в пользу коммерческих интересов, которое стало отличительной чертой путинского режима и распространилось сверху донизу, до пресловутых аветисянов. И это – отрезвляющий месседж иностранным инвесторам, которые думали, что могут оставаться в безопасности, вести свой бизнес и извлекать прибыль, не вмешиваясь в политику и не переходя дорогу таким гигантам как «Газпром» или «Роснефть».

Сегодня даже такой мелкий парень как Артем Аветисян, снабженный правильными связями, может использовать их, чтобы нанести сокрушительное поражение своим конкурентам, которые сгорают в клубах российского «бизнес-климата».

Настало время посмотреть правде в лицо – до тех пор, пока Путин и его криминальная система остаются в силе, благоприятные и защищенные законом условия для инвестиций в России просто невозможны.

Московский Патриархат на службе государевой

Начиная разговор о роли и участии РПЦ МП во внешней политике государства, сделаем короткий экскурс в историю Церкви, чтобы на примере одного-двух сравнений четче определить причины и сделать прогноз будущего этого участия, и конечно, его результатов.

Началом первого и очевидного сравнения для нас будет обращение к 4-5 вв. н.э. Именно тогда, фактическое разделение Церкви на Восток и Запад заложило принципиально разные модели эклессиологического устройства восточной и западной церквей. Церковь западной части Римской империи в этот период оказалась в ситуации, когда павшее под напором варваров государство не могло предложить ей не только защиты, и, но вообще какого-либо политического ресурса. Оказавшись в таких условиях, западная церковь могла полагаться только на свои силы, и надо отметить, с честью вышла из этой ситуации. Уже к 8-9 веку, церковь на западе – влиятельнейший политический институт, а к 10-11 веку – лидер и непререкаемый авторитет во всех политических процессах и вопросах, к тому же, являющийся источником легитимности для европейских монархов. Конечно, такой опыт сформировал в западной церкви самостоятельную внешнеполитическую субъектность, и более того, позволил сохранить ей общие для всех территориальных институций контуры и принципы, поддерживаемые единым центром – Римом.

Восточная же церковь, наоборот, все это время существовала в условиях подчиненного государству (а точнее, лично императору) института, не имевшему и не сформировавшему своей субъектности в вопросах как внешней, так и внутренней политики. Практически, к 8-9 вв. церковь на востоке – это институт государственного управления, который время от времени демонстрирует фрондерство и конфронтацию с официальным государственным курсом, но исключительно в форме и в виде реализации личных политических амбиций патриархов, и их личных конфликтов (весьма непродолжительных) с императорами. К моменту падения восточной части Римской империи, церковь здесь утратила какую-либо самостоятельность в политических вопросах, и после установления мусульманского владычества продолжила свое существование в институциональном положении зависимого от государства объекта. Именно эту модель и приняла вместе с христианством Киевская Русь.

На Русь христианство (в его массовом виде, оказывающем влияние на общественные и политические процессы) было принесено и внедрено как религия высшей государственной власти (личной княжеской власти на тот момент), насаждаемая и поддерживаемая государством, обязательная для всех, проживающих на его территории лиц. Изначальным положением церкви как в Киевской, так, затем в Московской Руси (в том числе и на территории Великого Княжества Литовского, и других гос. и прото гос. образованиях) стало ее укоренение как государственного института, выполняющего государственную политику. Это положение полностью сохранялось, например, и во времена владычества Золотой Орды. Таким образом, для церкви в России традиционным является подчинённое в отношении государства положение, в котором церковь является не партнером, имеющим субъектность, а объектом воздействия со стороны государства. Такая модель была обусловлена и тем, что Россия, вплоть до 1917г., главной целью своего существования видела территориальное расширение и присоединение новых земель к империи. Это давало церкви возможность выполняя задачи государственной политики расширять свою миссию на новые обширные территории, и пользуясь ресурсами государства создавать на них свою инфраструктуру.

Возрождение церкви по личному решению Сталина

Это положение проявило себя в полной мере и в советский период, когда церковь после непродолжительного и слабого сопротивления, приняла власть большевиков, и затем, уже начиная с 1943 г. (возрождения церкви органами НКВД-МГБ по личному решению Сталина) активно работала на продвижение интересов СССР во внешней политике. Обстоятельства и содержание этой работы хорошо известны по раскрытым в начале 90х годов прошлого века архивам КГБ СССР, документам, опубликованным недавно, из архивов КГБ УССР. Например, заслуживает внимания записка Председателя Совета по делам Русской Православной Церкви Карпова Молотову (от 16 сентября 1949г., с исходящим 846-С, секретно), где он пишет о том, что правительству удается эффективно использовать структуры РПЦ МП за рубежом для решения политических задач советского руководства, и здесь же он (Карпов) сетует на то, что патриархия часто не успевает получать валютные средства на исполнение политических задач из-за проволочек и сложных бюрократических процедур, предлагая упростить процесс получения валютных средств структурами РПЦ МП от Совмина СССР. Впрочем, средства выделялись в больших объемах, напр. за 1946г. были выделены огромные по тем временам средства для передачи их патриархам восточных церквей за поддержку РПЦ МП: В предложениях правительству СССР Карпов пишет: «В течение 1946 г. произвести ряд командировок:

1. В Стамбул к патриарху Максиму (он «блокирован» англичанами и турками, но может быть с нами).

2. На Ближний Восток с оказанием им материальной помощи: 40 тыс. американских долларов Иерусалимскому, 50 тыс. – Константинопольскому. Эти деньги правительство дает Московской Патриархии безвозмездно, а Патриархия передаст их как братскую помощь от русской церкви».

Факты вербовки и сотрудничества высшими иерархами РПЦ МП с органами МГБ – НКВД – КГБ, так же подтверждены документами, и особого интереса здесь заслуживает утвержденным Наркомом Госбезопасности Меркуловым план проведения Поместного Собора РПЦ МП (от 23 сентября 1943 за № 84), где предписывается органам Госбезопасности на местах обеспечить участие в Соборе агентурой МГБ. Документы, раскрывающие механизм направление на служение в РПЦ МП агентов Госбезопасности, говорят о том, что все высшие иерархи русской церкви того времени были агентами спецслужб СССР. Еще одним документом будет уместно дополнить наш краткий обзор – это Частное определение Комиссии Президиума Верховного Совета РФ по расследованию причин и обстоятельств ГКЧП, 1992 г. Именно эта комиссия выполнила большую работу по раскрытию архивов КГБ, в частности  архивов 4 отдела 5 управления КГБ, и ею были преданы огласке личные дела осведомителей и агентов Госбезопасности, имена и церковные титулы которых были легко установлены по материалам церковной хроники (зарубежные визиты, встречи, прием делегаций).  Приведу большую цитату из этого документа, где за агентурными кличками «Дроздов», «Святослав», «Адамант»  скрывались будущий патриарх, а тогда митрополит Алексий, митрополит Никодим Ротов, архиепископ Калужский Климент и пр.:  « Комиссия обращает внимание руководства РПЦ на антиконституционное использование Центральным комитетом КПСС и органами КГБ СССР ряда церковных органов в своих целях путем вербовки и засылки в них агентуры КГБ. Так, по линии Отдела внешних церковных сношений выезжали за рубеж и выполняли задания руководства КГБ агенты, обозначенные кличками “Святослав”, “Адамант”, “Михайлов”, “Топаз”, “Нестерович”, “Кузнецов”, “Огнев”, “Есауленко” и другие. Характер исполняемых ими поручений свидетельствует о неотделенности указанного Отдела от государства, о его трансформации в скрытый центр агентуры КГБ среди верующих.

Через посредство агентуры держались под контролем международные религиозные организации, в которых участвовала и РПЦ: Всемирный Совет Церквей, Христианская Мирная Конференция, Конференция Европейских Церквей, Политбюро ЦК КПСС, председатель КГБ СССР Ю. Андропов докладывал ЦК КПСС о том, что КГБ держит под контролем отношения РПЦ с Ватиканом.

Такая глубокая инфильтрация агентуры спецслужб в религиозные объединения представляет собой серьезную опасность для общества и государства… Как показал государственный переворот 19-21 августа 1991 года, возможность использования религии в антиконституционных целях была реальной».

История русской церкви с 1943 года является важным фактором, впоследствии, определившим ее фиаско в том числе и в международной политике 2008 – 2018 гг., в период, когда она впервые, за всю свою историю попыталась играть «на опережение», не просто исполняя политическую волю и заказ государства, а пытаясь предвосхитить политические проекты руководства России, но и в инициативном порядке предлагать и реализовывать свои сценарии развития событий.  В первую очередь это касалось ближайшего постсоветского пространства. Этот результат можно объяснить многими причинами, но, уверен, что главная из них – это содержание предлагаемых для постсоветского пространства концепций и проектов. Хотя, возможно, здесь уместнее было бы писать в единственном числе – концепции и проекте, но ввиду множественности проявлений этой концепции все же будем рассматривать их (ее) во множественном числе.

Новая роль РПЦ во внешней политике России

Итак, вторым примером для определения роли РПЦ МП во внешней политике стал период примерно с 2000 до 2018 года. Когда вначале (2000-2008гг.)  странам постсоветского пространства, и в первую очередь, основной для РПЦ МП стран – Украине предлагалась ни много, ни мало идея восстановления Советского Союза в его новой форме – вассальной зависимости территорий (прежде всего, конечно, политической) в обмен на дешевые энергоресурсы и преференции на внутренних рынках РФ. Это была идея новой общей государственности (частично реализованная в союзе России и Белоруссии), предусматривавшая частичный обмен суверенитета на экономические ресурсы. Однако, даже в такой мягкой, завуалированной форме идея находила лишь слабый положительный ответный отклик. Страны, которым она предлагалась, не считали Россию перспективным лидером, и уж тем более альтернативным центром силы в мире.  В этой форме идея реализовывалась вплоть до смерти патриарха Алексия II и прихода ему на смену патриарха Кирилла. Последний, будучи как раз выходцем, и более того, бессменным лидером ОВЦС на протяжении многих лет, имел богатый опыт международной работы, и что не менее важно, личные политические амбиции большого масштаба (как минимум, безоговорочное главенство на постсоветском пространстве). Начиная с этого времени, мы видим нарастание активности РПЦ МП в международных делах, которая (активность), после 2010 (примерно) года уже является не традиционным для Московской Патриархии следованием в фарватере МИДовских действий, а становится самостоятельным проектом нового патриарха и его окружения. К этому времени, кстати, относится и известная украинская шутка: «Патриарх Кирилл возглавил министерство по ре интеграции Украины в Россию».

Но, важно, что, говоря о периоде 2008 – 2018гг., мы рассматриваем не изменение роли РПЦ во внешней политике России, а лишь ее попытку в реализации этой политики играть на опережение гос. структур, удовлетворяя личные амбиции высших иерархов, и имея основной целью получение ими личных выгод и результатов от такой инициативности.

В чем же заключался этот новый проект? Увы, все его содержание не предлагало миру ничего иного, кроме как возрождения «советскости» и восстановления идеологического пространства СССР в первую очередь в Украине и Белоруссии. Весь набор тезисов этого «нового единства», получившего название «Русский мир» базировался на победе СССР в Великой Отечественной войне, общих успехах социалистических строек и освоения космоса, общих ценностей «дружбы народов и интернационализма» советской эпохи.

Конечно, попытки реализации проектов «Русского мира» изначально были обречены на провал, и не имели никаких шансов, это понятно даже стороннему наблюдателю уже давно. Но для нас важен тот факт, что, сохранив свою идейную и идеологическую основу ведения внешнеполитических дел, Московская Патриархия на сегодня органически не способна предложить во внешне церковном пространстве, в международных процессах какие-либо содержательные проекты, выходящие за рамки возрождения СССР, или насаждения «советскости».

Могло ли быть иначе, могло ли быть другое содержание? Думаю, что вряд ли. Созданная органами госбезопасности СССР Московская Патриархия все годы своего существования была структурой для прикрытия шпионажа за рубежом, институцией легитимации агентов разведки, механизмом сбора информации. Все без исключения сотрудники патриархии, направляемые за рубеж из СССР, проходили (в той или иной степени) подготовку и получали задания по сбору информации и ведению агентурной работы на западе. Собственно, эта работа, по большому счету и была смыслом международной деятельности РПЦ МП, щедро финансируемой государством именно для достижения своих целей. Короткий период демократии и свободы 90х годов прошлого века не изменил ситуации принципиально. Впрочем, насколько мне известно, в этот период лишь не практиковалась поголовная вербовка всех сотрудников РПЦ МП, выезжающих за рубеж, всего лишь имела место некоторая относительная «свобода» в этом вопросе. Но поскольку на всех ключевых постах в церкви оставались люди, сформированные советской системой спецслужб, принципиального значения эта короткая локальная свобода не имела. Тем более, что ситуация очень быстро начала меняться, и вернулась к своему статус-кво уже в начале «нулевых». Это положение вещей стало наглядно видно сразу после первых же попыток РПЦ МП заявить о самостоятельной (инициативной) роли в международных делах. Поскольку никаких интересных сообществу православных церквей проектов РПЦ МП предложить не могла (и вряд ли когда-то уже сможет), то был выбран путь конфронтации и конфликтов с Вселенским Патриархатом. За счет саботирования мероприятий и планов патриарха Варфоломея, РПЦ МП пыталась сформировать альтернативный центр силы. Напомню, что это происходило в момент перманентного ухудшения российско – турецких отношений, и совпадало с позицией МИДа России. Но напряжение отношений между Россией и Турцией тогда в итоге было преодолено, а вот посеянный церковный раздор стал для РПЦ МП началом крупной катастрофы в межцерковных отношениях, первые итоги которой мы наблюдаем сейчас, в 2018 году. Церковный мир устроен так, что нем существует сложнейший протокол, традиции общения, обращения, целая культура письменных обращений. Но это не более, чем исторически сложившаяся форма. В политических же реалиях, Вселенский Патриархат, да и все другие, оценивают сегодняшнюю РПЦ МП как молодую церковь, созданную заново советским государством лишь в 1943 году. Проблемой РПЦ МП, является то, что в ней за рамками протокола и представительских процедур ее коллеги по православному сообществу отказываются де-факто признавать преемницу дореволюционной русской церкви. Можно сколько угодно рассказывать российскому телезрителю про свою «тысячелетнюю историю», но, проблема РПЦ МП в том, что за пределами вещания российских гос. каналов другое знание и отношение к истории. И это другое, альтернативное знание состоит в том, что дореволюционная «Греко-восточная российская церковь» была уничтожена большевиками полностью. Были уничтожены не только почти все епископы, священники, были уничтожены учебные заведения, богословские школы, монашеские и пр. традиции. Говоря, другими словами. для многих церковных иерархов запада связь времен в русской церкви прервалась. Воссозданная в 1943 г., она, конечно апеллирует к истории русской церкви в России до 1917 года, но для многих она остается сталинским новоделом, с короткой историей, созданной лишь для реализации политических целей коммунистической власти. Это все, конечно, не дает каких-то близких надежд на широкое признание и авторитет РПЦ МП в международных делах даже внутри православного мира.

Подводя итог короткого обзора, скажу, что, как и у любого другого института, у внешне политических структур РПЦ МП есть и альтернативный сценарий существования – самостоятельная позиция и отстаивание собственных интересов на международной арене. Но чтобы такой сценарий начал реализовываться, нужно принципиальное изменение всей структуры и роли РПЦ МП в современной России.

Например, необходимо принципиальное изменение действующего в России законодательства, принятие нового закона «О свободе совести», дополненного проработанным в деталях разделом о взаимодействии государства с религиозными организациями, который напрямую запрещал бы органам власти использовать церковные структуры для решения своих политических задача на международной арене. Необходим жесткий контроль и внутри самой церкви, ограничивающий вовлечение церкви в политические проекты. Необходимо законодательное ограничение государственного финансирования церкви, и обязательство бюджетных структур осуществлять расходование бюджетных средств по церковной тематике только в режиме полной открытости и публичного контроля.

Иными словами, добиться изменений можно только обеспечив контроль над передачей церкви средств налогоплательщиков, и обеспечив жесткое, через систему общественного контроля, исполнение законодательства, напрямую запрещающего спецслужбам использовать церковные структуры и служителей церкви в оперативно розыскной, агентурной работе.

Это, кстати, будет в первую очередь на пользу церкви. Например, получение субъектности (самостоятельной роли) в международных отношениях, РПЦ МП получит возможность поиска компромиссов и решение в накопившихся церковных конфликтах, таких, как процесс автокефалии Украинской православной церковью.  Сегодня, являясь по сути, исполнителем государственной политики и решений, принимаемых властью, церковь не имеет никаких возможностей для переговоров, уступок, предложений, какого-то, говоря обычным языком, размена ситуации. Ведь любой международный конфликт, в том числе, в межцерковных отношениях, всегда завершается компромиссом, миром, нахождением взаимно приемлемого для сторон варианта решения. Сегодня у церкви нет возможности таких предложений, обсуждений, нет возможности использовать дипломатию. Выполняя государственное решение, она вынуждена отвергать все пути поиска компромисса, вынуждена настаивать на своей исключительной правоте (понимая ущербность этой позиции), и блокировать любые содержательные переговоры по этому направлению. Можно вспомнить, например, как во время ослабления государственного контроля над церковью в России, в начале 90-х годов прошлого столетия, РПЦ МП, имея возможность реализации самостоятельной политики разрешила аналогичный (украинскому) кризис во взаимоотношениях с Константинопольским патриархатом, относительно положения православной церкви в Эстонии всего лишь за полгода. Т.е. при изменении ситуации, церковь может в считанные месяцы, имея «развязанные» руки, разрешить самые тяжелые и наболевшие проблемы в межцерковных отношениях. Поэтому эти изменения так необходимы, и так важны для православной церкви в России.

Но, даже когда эти изменения произойдут, церковь, скорее всего, на многие годы будет погружена исключительно во внутреннюю политическую повестку, преодолевая противоречия и решая проблемы, накопившиеся в предыдущий период.  И лишь затем, в отдаленном будущем, находящимся пока за горизонтами нашего планирования и оценок, она, сможет начать реализацию альтернативного сценария, заключающегося в самостоятельной деятельности российской церкви в международных отношениях, которая, несомненно послужит ко благу всех членов церкви.