Фонд "Свободная Россия" — международная организация, поддерживающая гражданское общество и демократическое развитие в России.
  • en
  • ru

    Будьте в курсе

    Подпишитесь на рассылку
    Free Russia Foundation


  • en
  • ru
  • Главное

    LATEST

    more

    PROGRAMS

    > more programs

    Говорить «в России никогда ничего не изменится» не только бесполезно, но и неправильно

    В связи с нападением Путина на Украину и заметным ростом агрессивных империалистических настроений в российском обществе (хотя у них нет большинства) громко звучат очередные раунды рассуждений о том, что «в России никогда ничего не изменится», что «бесполезно» ожидать трансформации России в нормальную демократическую страну, отказавшуюся от своего имперского прошлого. Будучи категорически не согласен с авторами этих тезисов, хотел бы коротко объяснить, почему они не правы, и их мрачный детерминизм в отношении России неуместен.

    Начнем с того, что мне через несколько недель исполнится 50 лет, за это время пришлось пережить череду постоянно и драматично меняющихся эпох, политических реальностей, общественных укладов. И в каждый из этих относительно коротких периодов непременно находились вот такие умудренные опытом, вооруженные аргументами и «глубинным пониманием» российского общества люди, которые уверенно утверждали: дальше все будет примерно как сейчас, дергаться нет смысла, нас ждут долгие годы статус-кво. На этом фоне ситуация в стране менялась калейдоскопическим образом, напоминая американские горки. За брежневским застоем и «разрядкой» последовали андроповско-черненковский репрессивный ренессанс и обострение отношений с Западом, вплоть до реальной угрозы ядерной войны, потом горбачевские оттепель и перестройка, потом ельцинская вольница. Даже путинское правление представляло из себя несколько совершенно разных исторических периодов. Вокруг постоянно менялось абсолютно всё, но что оставалось все эти годы неизменным, так это вот та самая песнь мудрой «партии статус-кво» о том, что «ничего никогда не изменится».

    Самым забавным в этом были события 22-летней давности – весна 2000 года. Тогда Путин избирался президентом в первый раз, и возможность авторитарного имперского реванша уже тогда вызывала огромную озабоченность. Я в тот момент был федеральным чиновником среднего уровня (начальник управления в Федеральной энергетической комиссии, регуляторе энергетических монополий) и открыто выступал с критикой Путина и даже голосовал на выборах 2000 года за Явлинского, чего не скрывал. Представьте себе, тогда так было можно и ничего за это не было. И знаете, что приходилось слышать в ответ? «Да ничего не может случиться!», «Мы же демократия!», «У нас свободное телевидение, парламент, частная собственность!», «Мы вышли против КПСС и снесли ее менее 10 лет назад!», «Ничего такого не может быть!», «Всё всегда будет так, как сейчас!».

    Вот эти рассуждения про «всегда будет так, как сейчас» на самом деле очень вредны – и тогда, и сейчас. Во времена раннего путинизма они притупили бдительность, позволили авторитарному реваншу состояться быстро и беспрепятственно. Сегодня они деморализуют значительную часть общества, которая, вместо того, чтобы что-то делать для достижения перемен, сидит и растрачивает свою энергию на причитания о том, как всё плохо, и всегда так будет.

    Как правило, в поддержку тезиса о «вечной обреченности на авторитаризм» используются три основных аргумента, которые мы разберем ниже. Два из них полностью несостоятельны, а третий действительно силен. Зато аргументов в пользу того, что ситуация в стране в будущем кардинально изменится, гораздо больше, и эти аргументы куда сильнее. Однако о них премудрые певцы «статус-кво» предпочитают умалчивать. Поговорим обо всем этом подробнее.

    Первый аргумент – про «глубинный народ». Тут обычно приводят массу бытовых свидетельств об агрессивном, империалистически настроенном, конформистском и влюбленном в начальство и командную систему народе, который никогда не изменится и всегда будет поддерживать власть, а активный про-реформаторский слой населения традиционно изображается маргинальным меньшинством.

    Допустим, что «глубинного народа», которого устраивает диктатура и который не хочет перемен, действительно большинство. Не хотел бы вдаваться в количественный анализ, хотя я за свою жизнь объездил более 60 регионов России и общался с десятками тысяч людей, и мое мнение – людей ретроградных взглядов не большинство, их просто громче слышно, потому что их мнение попадает в резонанс с госпропагандой. Но даже допустим, что их действительно большинство. Знаете что имеет значение? Сколько бы их ни было, они не представляли, не представляют и никогда не будут представлять из себя никакой политической силы, которая сможет воспрепятствовать переменам, когда они случатся. Даже сейчас мы не видим ни очередей в военкоматы, чтобы воевать в Украине (наоборот, слышны новости о массовом отказе военных ехать туда), ни массовых добровольных запутинских митингов. Никогда за все время правления Путина, да и во времена СССР, никакого добровольного движения снизу «за диктатуру» не было.

    Ворчать на родственников про «злую Америку» и «Путина, поднявшего Россию с колен», и поддакивать начальству – это одно. Политическое действие – совсем другое. Те, кого называют «глубинным народом», на это в принципе не способны. Их конформизм простирается далеко за пределы лояльности к власти – всегда их «хата находится с краю». Когда случатся турбулентные политические события, они будут сидеть тихо. Так уже бывало в нашей истории. Никаких примеров конвертации их провластного ворчания в политическую активность нет. Нынешняя путинская вертикаль власти была сооружена искусственно, административными методами, сверху. «Глубинный народ» исполнял здесь функцию статиста. Организоваться и препятствовать переменам, когда административная вертикаль развалится, он не способен. Более того, побежит приветствовать новое начальство по тем же самым соображениям, по которым сейчас поддерживает старое.

    Поэтому важно не то, что думает «агрессивно-послушное большинство», а важно то, как будет вести себя активная часть общества, направляющая перемены и, пользуясь терминологией физиков, придающая ускорение этой инертной массе. Кстати, на первом съезде народных депутатов СССР в 1989 году, где и родился термин «агрессивно-послушное большинство», реформаторы из Межрегиональной депутатской группы (МДГ) насчитывали всего лишь триста с чем-то человек против более двух тысяч лояльных депутатов, назначенных КПСС. Формально в зале заседаний съезда эти депутаты мало чего смогли добиться. Но они придали такой импульс всей остальной стране, что она видоизменилась до неузнаваемости менее чем за два года. А две тысячи лояльных депутатов куда-то растворились.

    Второй аргумент – у нас какая-то не такая оппозиция, которая не может найти общего языка с народом или что-то делает не так. Традиционно используемый штамп на эту тему – «у оппозиции нет конструктивной программы». Это совсем уже ерунда. Оппозиция в России в последнее десятилетие смогла совершить в буквальном смысле слова чудеса – в одной из самых репрессивных диктатур мира создала собственное телевидение с десятками миллионов постоянных зрителей, протестную активность, охватившую до двух сотен городов и миллионы людей (по моей оценке, в протестных демонстрациях 2017– 2021 гг. суммарно принимали участие не менее пяти миллионов человек с учетом ротации). Внимание, интерес, поддержка в отношении оппозиции в обществе огромные – в чуть более «травоядные времена» нужно было просто пройтись вместе с Алексеем Навальным по улице, чтобы понять это. Пример участия Алексея Навального или Сергея Фургала в губернаторских выборах показывает, что оппозиция способна добиться очень заметных результатов даже в рамках контролируемой репрессивной системы, и у людей есть большой запрос на политическую конкуренцию и принципиально иной стиль управления. Бороться есть кому, и есть за что.

    И тут обычно сторонники формулы «ничего не изменится» откатываются к аргументу последней надежды: власть всегда сможет применить грубую силу и никогда не отдаст рычаги управления, лишь ужесточит репрессии. И вот с этим действительно сложно спорить. Более того, это не уникальная ситуация для России: диктатуры первой половины XXI века куда более готовы к массовому общественному недовольству и не бывают застигнуты врасплох, в отличие от многих своих предшественниц второй половины XX столетия. Диктаторы знают, что в какой-то момент общество захочет от них избавиться, и готовят на этот случай широкий и безжалостный арсенал подавления – мы видели это в Беларуси, Венесуэле, Сирии, Мьянме.

    Стоит ли от этого опускать руки? Нет, потому что для административной системы существование в режиме постоянных репрессий и конфронтации с обществом – огромный стресс, от которого она рано или поздно треснет. Когда и как это произойдет – мы не знаем, но постоянное существование в мобилизационном режиме попросту невозможно, обязательно сработают усталостные механизмы, стимулирующие всевозможные «перестройки». «Вечных» диктатур попросту не существует. Взгляните вокруг – в последние четыре года последовательно бунтовал весь путинский Евразийский союз, Армения, Беларусь, Казахстан. Диктатурам требуются огромные усилия, чтобы сдерживать народное недовольство.

    К этому моменту надо готовиться, упорно работать с общественным мнением, ускорять эрозию поддержки диктатуры, заниматься просвещением населения. Когда окно возможностей откроется, действовать быстро и решительно.

    В принципе, и сам аргумент, что «против вас применят силу и ничего не позволят», перечеркивает предыдущие рассуждения о том, что якобы у нас плохой «глубинный народ» и какая-то не такая оппозиция, поэтому де перемены невозможны. Когда объяснишь, что это не так, адепты «партии статус-кво» отходят на заранее подготовленные рубежи – «но зато у власти превосходство в грубой силе». Да это мы и без вас знаем на себе. Но время работает против жестоких диктатур. Перефразируя Линкольна, вы можете репрессировать узкий круг людей долгое время, широкий круг людей короткое время, но вы не можете репрессировать всех людей всё время.

    Ну и несколько слов о том, почему демократические перемены в России – все же историческая неизбежность. Для начала – в России сильный низовой спрос на демократию и реальное участие в управлении страной. В течение двадцати лет любые соцопросы всегда показывали, что примерно две трети россиян хотят напрямую выбирать губернаторов регионов и мэров городов и никогда не были довольны тем, что Путин у них такую возможность отобрал. Когда на выборах любых уровней возникает реальная конкуренция и возможность выбора с неопределенным результатом – резко возрастает явка избирателей, как, например, было в последние годы на вторых турах губернаторских выборов (напротив, на выборах без интриги она обычно является рекордно низкой). Что бы люди не говорили своим родственникам на кухне, открытая конкурентная политика интересует большинство из них куда сильнее, чем служение административной вертикали с запрограммированным сценарием развития событий.

    В России нет значимых политических сил, выступающих за открытый переход к диктатуре. Агрессивные анти-демократические и имперские структуры типа НОДа или партии Николая Старикова пользуются поддержкой ничтожной доли процента россиян. Даже системные оппозиционные партии выдвигают требования, созвучные переходу к открытой многопартийной демократии. Даже «Единая Россия» пытается проводить праймериз, чтобы поднять к себе интерес. Десятки миллионов россиян, мечтающих о диктатуре и железной руке, существуют только в воображении скептиков и нытиков. На самом деле даже люди, которые ходят с портретом Сталина, часто являются весьма активными участниками кампаний за честные выборы и против однопартийной системы (и вообще, в современной России представления о Сталине и СССР сильно далеки от реальности и вовсе не свидетельствуют о спросе на диктатуру, но это отдельный разговор).

    Если посмотреть на динамику, то тут ситуация вообще впечатляющая. 15 лет назад оппозиционные митинги собирали сотни человек и только в столицах, в последние годы – сотни тысяч в сотнях городов. И это на фоне усиления репрессий. А представьте, сколько бы вышло, если бы власти не преследовали участников протестов и не угрожали им. По этой причине, кстати, нерелевантны сравнения с Киевом и другими столицами демократических стран, поскольку с таким масштабом репрессий участников протестов, как в России, их жители даже близко не сталкивались. Если бы у нас не было репрессий, в Москве тоже вышел бы миллион, и не один.

    Повторю, никакой добровольной низовой активности в поддержку Путина, диктатуры, империалистической политики не существует. Добровольно мобилизованные демонстрации какого-нибудь НОДа собирают максимум несколько сотен. Массовые про-путинские демонстрации сгоняются из подневольных работников посредством серьезных угроз.

    Отсутствие общественного энтузиазма в плане поддержки власти абсолютно неудивительно, так как за 20 с лишним лет Путин так и не смог построить никакой привлекательной системы, которая работала бы и давала результат, обеспечивала рост благосостояния людей, служила манящим примером для других народов. Да, пропагандистские конструкты на какое-то время в состоянии запудрить головы людям. Но столкновение с реальностью обязательно случится. Даже сейчас, в момент временного всплеска поддержки путинской имперской политики, многие самые что ни на есть хардкоровые сторонники Путина сокрушаются – ну как же так, за столько лет «вставания с колен» мы так и не научились сами ничего производить, абсолютно по всем товарным позициям так или иначе зависим от импортного сырья, комплектующих, технологий. Отсутствие работающей общественно-политической и экономической системы – неизбежная причина для обратного отсчета ее существования. Конкуренция систем – штука жестокая, выживает только сильнейший, как мы знаем по опыту Холодной войны.

    Еще один важный момент. Если взглянуть на статистику политических репрессий и направленность пропаганды и цензуры (административные и уголовные дела, аресты и ограничения свободы, различные формы административного и полицейского прессинга, акты цензуры, таргетинг «врагов» со стороны государственной пропаганды и т. д.), то наблюдается очень четкая картина – российская диктатура видит прежде всего в сторонниках либерального, демократического устройства общества своих главных политических конкурентов, потенциально способных завоевать значительную поддержку в обществе. Масштабы ресурсов, направляемые российскими властями на борьбу с либеральными и демократическими идеями и политическими силами, представляющими это направление российской политики, поистине огромны. Учитывая, насколько для действующей власти важны финансовые и силовые механизмы (по мобилизуемым на те или иные цели финансовым, силовым, пропагандистским ресурсам легко судить об их приоритетности), можно утверждать, что Кремль, в отличие от публичных мудрецов-скептиков, оценивает потенциальную демократическую систему как крайне серьезного конкурента, как со стороны спроса (для общества идея демократии и народовластия является привлекательной альтернативой действующей системе), так и со стороны предложения (сторонников демократизации страны рассматривают как сильных и конкурентоспособных оппонентов). Никакое другое политическое направление не сталкивается с подобным по масштабам сопротивлением со стороны Кремля. Это означает, что власти смотрят на перспективу превращения России в демократическое общество как на абсолютно реальную, а не гипотетическую, и тратят на борьбу с такой перспективой не просто реальные, а огромные ресурсы.

    У русских людей есть одна нехорошая особенность, описанная в наших народных сказках (про золотую рыбку, сжигание лягушачьей шкурки в печке и т.д.) – многие из нас хотят «все и сразу». Дайте мне план свержения диктатуры здесь и сейчас, а если такого плана нет, то я так не играю и «всё будет как всегда».

    Это очень вредное отношение к ситуации. То, что сейчас полезно – это упорная и тяжелая работа по просвещению населения и размыванию путинской пропагандистской конструкции. Это работает, динамика в нашу пользу. Хотите быстро? Вспомните страны бывшего восточноевропейского блока: у нас любят крутить в памяти триумфальные картинки бархатных революций 1989 года, но им предшествовали десятилетия упорной и тяжелой борьбы, начиная с кровавого подавления протестов в ГДР в 1953 году и Венгрии в 1956-м. Та же Польша, прежде чем подарить миру картинки с торжествующим Лехом Валенсой после прихода к власти «Солидарности» в 1989 году, прошла через десятилетия протестов, которые прежде не приводили к успеху. Погуглите «Protests in Poland in 1970s and 1980s». Все это не в один момент делается.

    Поэтому и общественные настроения, и динамика ситуации в России говорят о том, что диктатура не может тянуться вечно, а низовой запрос на демократию большой и растет. С этим запросом надо работать.

    Рассуждения о том, что «у России ничего никогда не получится», крайне вредны. Они деморализуют людей, которые и так находятся под огромным стрессом. Причем деморализуют на пустом месте, как показано выше. Все объективные данные и тренды свидетельствуют об обратном, о том, что дело идет к переменам, непростым и не быстрым. Но не надо усиливать трудности, нагнетая в людях пессимизм с целью просто покрасоваться умным словцом. Не мешайте работать и приближать перемены.

    Вопросы пропаганды

    Критика руководства России за то, что оно поверило в правдивость собственной пропаганды и спланировало вторжению в Украину с расчетом на поддержку местного населения и деморализацию элит, стало общим местом. Скорее всего, так все и было: Владимир Путин явно переоценил и негативные чувства граждан Украины к своему руководству, и их симпатии к себе, и России вообще. Но многократное повторение этого тезиса в украинских, международных и российских оппозиционных медиа не спасает от повторения этой ошибки тех, кто пытается противостоять российской пропаганде.

    Читая анализ ситуации в России и построенные на его основе обращения к гражданам России со стороны критикующих путинский режим сторон, возникает ощущение, что представления авторов этих посланий о России столь же далеки от реальности, как и представления Путина и его пропагандистов о предвоенной Украине.

    Прежде всего надо понять, к кому вообще имеет смысл обращаться, пытаясь вести контрпропаганду. Во-первых, это должны быть те, кто имеет доступ к ее источникам и готов ими пользоваться. Во-вторых, это думающая и образованная часть общества, потому что живущие за чертой бедности люди, маргиналы и просто идейные сторонники Путина заведомо не готовы ничего воспринимать из альтернативных источников. Все попытки через запрещенные в России социальные сети и в ютубе работать с ядерным путинским электоратом обречены на провал и в итоге сводятся к тому, что бесконечные обращения к солдатам и сторонникам Путина вынуждены выслушивать те, кто и так против Путина и совсем не солдат.

    Ситуация может еще больше ухудшиться в случае эффективной блокировки на территории России ютуба и сервисов впн. Какая-то особо мотивированная часть общества продолжит потреблять информацию из альтернативных источников, при этом остальная часть общества останется без шансов даже случайно наткнуться на точку зрения, отличающуюся от официальной.

    В такой ситуации правильная расстановка акцентов в контрпропаганде особенно важна. К сожалению, авторы контрпропагандистских посланий часто варятся в своем соку и пытаются транслировать то, что им самим уже давно кажется очевидным, а для потенциального потребителя в России таковым вовсе не является.

    Во-первых, мало кто готов признаться себе в том, что он пал жертвой пропаганды. Российская пропаганда устроена гораздо умнее и хитрее, чем многим хотелось бы думать. Она строится не столько на требовании признать истиной то, что говорит Кремль, сколько на заманчивом предложении ничему не верить и во всем сомневаться. При таком подходе жертвой пропаганды выглядит как раз произносящий пафосные монологи и безусловно уверенной в своей правоте разоблачитель «кремлевской пропаганды». «И наши врут, и ваши врут, почему же я должен верить чужому вранью?» – вот на какой логике строится российская контпропаганда для умных, и она на самом деле работает. И чем настойчивее от принявшего такую позицию человека требуют перейти на точку зрения Украины и Запада, тем активнее он убеждается, что ему пытаются промыть мозг и заставить быть некритичным.

    Во-вторых, и уехавшие из России авторы контрпропагандистских посланий, и те, кто никогда там не был (последние – особенно) склонны рисовать жизнь в стране гораздо более мрачными красками, чем ее воспринимают сами россияне. Какой смысл тыкать в нос жителю Москвы, Петербурга или любого другого крупного города фотографиями деревень с туалетами на улицах или руин на окраинах далеких городов? Сам он живет совсем в другом окружении, и убежденность зарубежного критика Путина в том, что вся Россия живет в нищете, полуголоде и без теплых туалетов, лишь ставит под сомнение и остальные его послания: если вы врете, что мы тут живем так плохо, то какой смысл верить и всем остальным вашим словам.

    Экономическая ситуация в России действительно ухудшается, но происходит это медленно и не так очевидно, как хотелось бы многим критикам путинского режима. Рост цен существует, но ведь цены растут во всем мире, о чем россияне осведомлены. О пустых полках магазинов в России говорить пока рано, хотя многие за ее пределами уже убедили себя, что они опустели. Есть трудности с некоторыми лекарствами и другими товарами, но это серьезная проблема для тех, кому они нужны – все остальные могут не замечать остроту проблемы и на этом основании полагать, что им врут вовсе не путинские пропагандисты, настаивающие, что не так все и плохо, а как раз их критики, вещающие о пустых прилавках и наступающем голоде.

    В-третьих, ход войны в Украине пока дает кремлевской пропаганде возможности говорить о неизбежной победе и настаивать, что кампания затягивается исключительно потому, что Россия всеми силами стремиться к миру и, если бы не пресловутые «нацисты» и Запад, все бы давно закончилось. То, что чуть ли не с первого дня войны россиянам пытаются рассказать о том, что они уже проиграли войну, только подрывает веру во все остальные послания. Достаточно посмотреть на карту, чтобы убедиться: боевые действия идут на территории Украины и пока все выглядит как поражение Украины, а не России. Особенно если потребитель информации сам живет в России и по умолчанию считает «своими» российские и союзные ей силы пресловутых ДНР/ЛНР. В этом смысле, любые послания к российской аудитории, исходящие из того, что Россия уже проиграла, заведомо воспринимаются как ложные.

    В-четвертых, все сообщения о жертвах агрессии падают на хорошо подготовленную многолетней пропагандой почву. Один из важнейших компонентов путинской пропаганды – конспирология, то есть теория о заговорах, которые стоят за всеми явлениями окружающего мира. Человек, живущий в такой парадигме, легко готов поверить, что всемогущий и коварный Запад вполне может изготовлять самые качественные фейки для обмана россиян, а украинские власти (которые нацисты и марионетки Запада) столь циничны и коварны, что вполне способны и сами убивать своих же граждан для создания нужной картинки. И здесь на помощь приходит уже упоминавшийся тезис о том, что все вокруг врут. Россиянин вполне допускает, что российские власти способны подстроить что-то эдакое со своими гражданами и вообще на войне все методы хороши, так почему же они не могут подозревать в этом украинские власти? Пропаганда на это и намекает, постоянно подмигивая потребителю: ну да, мы и врём, и убиваем, но ведь и они ничуть не лучше – просто мы-то свои, а они – чужие. Поэтому кажущееся западной аудитории сверхубедительными фотографии и видеодоказательства в России убеждают только тех, кто изначально готов принять другую точку зрения.

    Какие же выводы и что со всем этим делать?

    Во-первых, не стоит верить в собственную пропаганду и считать условия жизни в России непереносимыми. Описывая ситуацию в России важно не противоречить тому, что люди видят своими глазами – это подрывает веру во все остальное. Говорить о грядущем ухудшении ситуации надо аргументировано, регулярно напоминать о том, что негативные прогнозы сбываются, а вот позитивные ожидания властей – нет.

    Во-вторых, нет никакого смысла обращаться через социальные сети и медиа к той аудитории, которая их не смотрит. Ни солдаты российской армии, ни их родители, ни ядерный путинский электорат скорее всего не смотрят оппозиционные, украинские и иностранные новостные и публицистические каналы на ютубе – при том что там постоянно к ним взывают. Смотрят все это те, кто как минимум сомневается. Поэтому надо пытаться укрепить доверие этих людей, вступить с ними в диалог на их уровне, а не чередовать призывы немедленно выйти на протест и свергнуть Путина с рассуждениями об их генетической неполноценности, трусости и ущербности всего российского и русского.

    В-третьих, информирование о ходе военных действий должно быть не односторонним и сводящимся к пересказу украинской версии событий, а объективным или стремящимся к этому. К сожалению, в настоящий момент находящиеся в разных информационных пузырях люди как бы видят две разные войны, которые между собой мало пересекаются. Позиция Украины, которая ведет войну и заинтересована в распространении выгодной себе версии событий, понятна. Но эта позиция заведомо не воспринимаема теми, кто наблюдает за ситуацией с оглядкой на российскую ее версию. Здесь снова повторяется уже описанная ситуация: наблюдатель приходит к выводу, что из двух пропаганд он сам должен выбрать одну, которая ему больше нравится. С учетом того, что считать свое государство агрессором, свою армию преступной, а ее солдат мародерами, морально очень непросто, российский зритель выбирает российскую версию. И так будет до тех пор, пока на фронтах не случится чего-то такого, что разрушит веру в правдивость российской пропаганды – например, очевидное и безусловное военное поражение. В-четвертых, с конспирологическим фундаментом путинской пропаганды надо методично и последовательно бороться – как обращая конспирологические теории против Путина и его режима, так и систематически доказывая их несостоятельность. Естественно, такая работа требует тщательного и талантливого подхода. Бездоказательные обвинения в бездоказательности не работают и не будут работать.

    Буряты против войны

    Бурятские активисты запустили кампанию, в рамках которой призывают остановить войну с Украиной. Авторы проекта рассчитывают пробиться сквозь толщу кремлёвской пропаганды.   

    Со времен войны на Донбассе за представителями небольшого бурятского этноса, проживающего в Сибири, тянется шлейф «боевых бурят Путина».

    Предыстория вопроса

    Все началось с войны на Донбассе, куда Кремль, стремясь реализовать проект «Новороссия», под видом донецких сепаратистов посылал российских военнослужащих. И если, например, солдата из Пскова визуально было трудно отличить от донецкого шахтера, то буряты из-за ярко-выраженной азиатской внешности резко контрастировали на фоне местного населения. Тогда бурят прозвали «донбасскими индейцами».

    Весной 2015 г. 20-летний бурятский танкист Доржи Батомункуев, получивший серьёзные ожоги в Логвиново, дал интервью «Новой газете», в котором охарактеризовал президента РФ Владимира Путина как хитрого человека, который говорит всему миру, что «нет тут войск», а сам нас по-быстрому «давай-давай». Батомункуев подтвердил, что российские солдаты на Донбассе есть.

    Однако летом 2015 г. прокремлёвский проект «Сеть» записал видеообращение от имени «Боевых бурят Путина», где несколько молодых людей и девушек попытались опровергнуть сообщения СМИ о том, что солдаты из Бурятии участвуют в военных действиях на востоке Украины. Самая яркая фраза в ролике – о том, что экономика Украины «летит в европейскую промежность Кончиты Вюрст». 

    «Боевым бурятам Путина» пытались интеллигентно ответить киевские буряты, однако их не хайповое выступление не возымело эффекта.

    И вот февраль 2022-го. России вторглась в Украину, и соцсети снова заполонили видео с бурятскими солдатами, попавшими в плен. Сторонники «спецоперации» поначалу пробовали утверждать, что запись с неизвестным парнем, который, отвечая на вопрос, кто он, говорит, что бурят, – фейк. Однако мать солдата признала в парне с видео своего сына – Сергея Очирова. И даже встала с плакатом «Нет войне!» на главной площади Бурятии. 

    Жестокая ирония судьбы – в 2005–2006 гг. премьер-министром Украины был этнический бурят Юрий Ехануров, он же с 2007-го по 2009-й возглавлял министерство обороны Украины. 

    Пробить толщу пропаганды

    Буряты, которых утомил имидж главных борцов за «Русский мир», решили каждую неделю выпускать видео с земляками, призывающими остановить войну. 

    Из-за абсурдных российских законов, согласно которым, например, пацифистский слоган «Нет войне!» приравнен к «дискредитации действий российской армии», в роликах снимаются буряты, живущие за рубежом.  

    В роликах снялось уже несколько десятков бурят, в том числе и родившиеся в Украине. У авторов проекта уже достаточно материала и для следующих видео.

    Буряты, к слову, оказались единственным малым народом в России, запустившим такую кампанию.

    Активистка Виктория Маладаева, живущая в Сан-Франциско, решила, что нельзя молчать, когда, «пообщавшись со многими друзьями из Бурятии, поняла, как жестко работает пропаганда». «Мне хотелось достучаться до россиян, наших земляков, что война – это не про радость и победы. Война – это всегда горе, смерть, увечья, травмы и страх», – говорит она. 

    «Надеюсь, что из уст земляков кто-то услышит голос правды, голос свободы. Еще хотелось поддержать тех, кто в ужасе следит за происходящим и борется с пропагандой внутри своей семьи. Сейчас меня просят высылать ролики, чтобы показать их своим матерям и другим членам семьи», – рассказывает Маладаева, которая продолжает через свой Instagram собирать видео желающих выступить против войны.

    Виктория Маладаева несколько лет назад эмигрировала из России из-за расизма.

    Не России учить Украину антифашизму

    С расизмом в России сталкивался и Владимир Будаев. Именно он занимается монтажом видео. Его искренне возмущает, что в качестве цели своего вторжения Кремль заявляет «денацификацию Украины». По мнению Будаева, Путину стоило бы для начала «денацифицировать Россию».

    О расизме и ксенофобии, от которых страдают нацменьшинства в России, говорит и Алексей Ким, который также принял участие в записи видео. 

    По словам Кима, его в 2017 г. в Москве «средь бела дня запинала группа из семи человек, заявив, что Россия для русских, а Москва для москвичей». Никто из прохожих за парня не заступился. В полиции, куда он обратился, ему рекомендовали «не гулять в незнакомых местах». 

    У участников антивоенной кампании вызывает недоумение то обстоятельство, что за «Русский мир» отправляют воевать нерусских.  

    «На спасение “Русского мира” правительство посылает людей из дальних регионов, людей нерусской национальности. Эту войну нельзя ничем оправдать. Она беспощадна и бессмысленна так же, как и тоталитарный режим в России, который сохраняется больше 20 лет. Но сейчас от этого режима страдают не только российские граждане, но и жители Украины», – подчеркивает Дари Маншеева. 

    «Российское государство сейчас ведёт бессмысленную и никому не нужную войну на территории Украины и отправляет туда бурятских военнослужащих. А я не понимаю, за что они должны там гибнуть! Я не хочу, чтобы приходили похоронки семьям моих земляков. Я не хочу, чтобы за чьи-то военные авантюры мой народ платил своей кровью! Я считаю эту войну преступлением», – заявляет Мария Вьюшкова. 

    «Я против того, чтобы моих земляков закидывали как пушечное мясо ради амбиций и бредовых фантазий полоумного диктатора Путина», – считает Будаев.

    Отметим, что в 2015 г. российские власти организовали в Петербурге Международный русский консервативный форум, где встречались с европейскими неонацистами, которые используют в качестве символики стилизованную свастику, хвалят Третий рейх и настаивают на еврейском заговоре. То, что Кремль пытался подружиться с западными ультраправыми, факт известный. Тем абсурднее звучат требования о «денацификации Украины». 

    Журналистка Евгения Балтатарова, вынужденная уехать из России в Казахстан, подчеркивает: «Я против войны в Украине. Считаю, что Россия является агрессором в этой войне. Война должна быть закончена в ближайшие сроки, а Путин должен быть подвергнут суду – Международному трибуналу». 

    Путин должен предстать перед Международным трибуналом

    Во втором видео приняли участие дочь знаменитого бурятского писателя Африкана Бальбурова Арина Стивриня, киевлянки Юлия Цырендоржиева, Татьяна Выннык и бурятско-украинская семья Тихоновых. Никита Тихонов, в частности, обратил внимание на то, что «в Украине нет фашистов, нет бандеровцев и эта война выгодна только одному человеку». 

    Буряты настаивают, что война за «Русский мир» – это не их война. Ведь кому, как не бурятам, знать, что такое быть «освобожденными» в рамках «Русского мира».

    «Военная» эмиграция и будущее России

    Все то, что произошло с Россией и в России в первые десять дней войны, можно будет детально понять и проанализировать только через много лет, когда станут доступными все данные и когда история все расставит на свои места – кто был прав, кто виноват, чьи надежды и пророчества сбылись и чья вера была не напрасна.

    Среди множества случившегося в это время нельзя не отметить стремительный и массовый отъезд из России десятков тысяч людей. За то время, пока из России еще можно было улететь хоть куда-то, из всех мегаполисов страны много раз в сутки улетали огромные лайнеры в Стамбул, Ереван, Баку, Ташкент и Бишкек. Многих людей удержало в России отсутствие въездных виз. Дальнейшие планы для многих россиян остаются туманными – пересидеть войну в Турции или в Грузии, попытаться куда-то еще получить визы. Социальные сети забиты лаконичными сообщениями об отъезде из России и душераздирающими историями про самолеты, битком набитые айтишниками, психологами, продюсерами, журналистами, бизнесменами, членами их семей и домашними животными.

    Именно бросающееся в глаза множество людей с переносками для домашних животных служит самым заметным маркером того, что люди улетают не на короткий период. Другим тревожным показателем стали фантастические цены на отнюдь не самые ходовые в это время года направления – и все равно люди раскупают билеты и уезжают.

    Отдельного упоминания заслуживают пусть и не массовые, но довольно частые случаи негативных высказываний пограничников в адрес уезжающих. Например, нередко можно услышать фразу: «Вы же понимаете, что обратно мы вас не пустим?» Скорее всего, это частные мнения, но современное законодательство России так устроено, что жизнь за границей неизбежно ведет к «преступлениям»: контакты с нежелательными и запрещенными организациями, высказывания по запретным в России темам, употребление запрещенных терминов и многое другое.

    Наверное, в истории России был только один период, когда за считанные дни из России уезжало столько людей, связанных между собой лишь одним – неготовностью принять ту новую реальность, которая восторжествовала в стране. Я говорю об эвакуации белой армии из Крыма в ноябре 1920 года, когда за три дня из России выехали около 165 000 человек. В 2022 году эвакуировалась не разбитая армия, и гражданской войны в России не было, но в моральном смысле общее у этих событий есть. В эти дни Россию покинули те, кто больше не увидел для себя возможностей остаться в ней, так как власти демонстративно и однозначно лишили их всего, что было им важно, привычно и дорого – перспектив, работы, образа жизни, возможности свободно перемещаться по миру и вообще чувствовать себя свободными людьми в свободном мире. По подсчетам наблюдателей, одних только журналистов федеральных СМИ за эти дни войны уехало 150 человек – и это уже после непрекращающегося много лет отъезда оппозиционных журналистов из России.

    Сколько всего людей покинули Россию в первые 10 дней войны? С учетом множества рейсов из разных городов, речь, очевидно, идет о нескольких тысячах ежедневно уезжавших. В один только Ереван, по сообщению местных источников, ежедневно прилетало из России по 20-25 рейсов. Сюда надо добавить людей, пересекавших сухопутные границы от Финляндии до Казахстана. По заявлениям властей Грузии, только в их страну за несколько дней разными способами въехало около 30 тысяч граждан России.

    Очевидно, для многих из тех, кто покидал Россию в последние годы и месяцы с надеждой вернуться при первой возможности, именно война и сопутствующие ей стремительные изменения жизни в России стали последним доводом признаться себе, что они уехали из своей страны надолго или даже навсегда. Наконец, с самого начала напряженности вокруг Украины в 2021 году и все громче звучавших угроз ввести санкции, многие компании, особенно в сфере IT, озаботились релокацией своих сотрудников – в последние недели перед началом войны Россию уже начали покидать те, кто в иной ситуации возможно никуда бы не поехал или не сделал бы это так быстро. И получается, что по самому приблизительному подсчету, речь может идти о 50-60 тысячах граждан России срочно покинувших ее в дни войны, но, может быть, с учетом всего упомянутого, реальное число покинувших страну приближается к 100 тысячам или даже превышает это количество.

    Несмотря на надвигающийся кризис авиаперевозок, остановить отъезд из России тех, кому в ней вдруг стало неуютно, может только закрытие границы изнутри – впрочем, и это едва ли теперь кого-то удивит. Если война будет длиться долго, то эта мера практически неизбежна.

    Пока хоть в каком-то виде границы будут открыты, поток отъезжающих не иссякнет: собраться за несколько дней и уехать буквально в никуда многие не успели по объективным и субъективным причинам, но они могут сделать это чуть позже. Серьезным ограничением стали и введенные против России санкции, и реакция на них руководства России: проблемой стало уехать из России с деньгами, при чем речь идет не о вывозе миллионов, а о скромных суммах семейных сбережений. По сути, эти меры больше осложнили жизнь не тем, кто остался в России, где карточки и платежи все-таки работают, а тем, кто из нее уехал.

    Конечно, на фоне трагедии Украины, в которой из-за нападения путинской России, миллионы людей становятся беженцами, поток беженцев из России остается в тени, а сами эти люди не только не получают никакой особой помощи, но и страдают от вводимых против путинского режима санкций. Тем не менее для будущего России – ближайшего и отдаленного – эта волна эмиграции значит очень многое.

    В каком-то смысле эти люди – жертвы «холодной» гражданской войны, которую развязала путинская власть в последние годы, и которую они проиграли. Впрочем, в настоящей гражданской войне за свое видение будущего люди воюют с оружием в руках, в холодной же безоружна только одна сторона – граждане. Путинская диктатура и вооружена, и не стесняется применять все имеющиеся в ее распоряжении средства. После протестов 2012 года Путин даже перестал изображать терпимость к иному мнению: всех несогласных с ним он предпочел просто записывать во враги и не тратить сил на попытки понравиться им, переубедить их, достичь с ними компромисса. С весны 2012 года началось натравливание «простых трудяг-работяг» на «офисных хомячков» и всякий прочий «креативный класс». После захвата Крыма в 2014 году уровень ненависти поднялся еще выше и несогласных с режимом начали методично превращать в предателей Родины и врагов народа.

    Нельзя сказать, что никакой ответной реакции не было. Все эти годы противники диктатуры в России, прежде всего молодежь и пресловутый средний класс, пытались что-то сделать – рос социальный активизм, волонтерское движение, политическая активность. Сейчас уже кажется фантастикой, что в 2017-2020 годах в России был пик легального политического активизма, связанного с деятельностью Алексея Навального и его команды. В итоге удавалось не только влиять на результаты выборов, но даже побеждать в региональных кампаниях.

    Однако в 2020 году Путин перешел в решающее наступление. Глядя из 2022 года, все начинает выглядеть так, что к войне в Кремле готовились давно и основательно. И в этом смысле логично, что за год до выборов в Государственную Думу (которая должна была продемонстрировать сверхлояльность Путину в дни войны и сделала это) и за полтора года до начала войны пытались убить лидера самого влиятельного антипутинского движения в России. Убить Навального не получилось, но позор на глазах всего мира не только не остановил Путина, но, возможно, и подтолкнул его к отказу от всякой маскировки своих намерений и сути созданного в России режима. С этого времени в России началась новая эпоха, логичным продолжением которой стала война с Украиной и разрыв со всем цивилизованным миром.

    Жестокий разгон митингов в поддержку Навального в январе 2021 года стал лишь прелюдией к тому, что случилась позднее. За несколько месяцев команда Навального была фактически объявлена вне закона, а те ее члены, кто не успел вовремя покинуть Россию, оказались в тюрьме. Репрессивное законодательство ужесточалось постоянно, были разгромлены и запрещены все неугодные власти правозащитные и общественные структуры.

    В итоге, к началу войны с Украиной в России все было готово для того, чтобы добить и додушить то, что еще жило и сопротивлялось. Несмотря на все это и на уже упомянутый массовый отъезд, граждане России все равно выходят на протест и задержанных на антивоенных акциях уже больше, чем на акциях в поддержку Навального.

    Тем не менее перспективы какого-то широкого протестного движения в России туманны. Теперь к страху репрессий и выбыванию из участников протестов тех, кто уже оказался под судом или под стражей, добавляется еще один фактор – физический отъезд из страны существенной части тех, кто или ходил на протестные акции, или рано или поздно присоединился бы к ним. 100 000 человек – это большие митинги в 10 городах, если уж считать совсем прямолинейно. Во многих городах России может возникнуть ситуация, когда те самые несколько сот или тысяч человек, которые выходили на все протестные акции, уехали. То есть выходить будут или те, кто никогда этого не делал, или почти никто. С ухудшением социально-экономических показателей, протест может стать иным и приблизиться к казахстанскому варианту, когда отчаявшиеся люди выходят на улицы, не имея ни авторитетных лидеров и программы, ни опыта участия в акциях и легко становятся сначала жертвами провокаторов, а потом и карательных действий властей.

    Никто не говорит, что все уехавшие были участниками протестного движения, но очевидно, что это часть той среды, откуда в протест приходили люди, пожертвования, идеи и поддержка. Больнее всего думать о том, с чем и с кем останется Россия после того, когда путинский режим рухнет. Если это случится через много лет, большая часть уехавших едва ли вернется в покинутую страну – на новом месте уже будут пущены корни и начнется новая жизнь. Разрушенная путинской политикой страна окажется в тупике: пропутинская административно-силовая и экономическая элита будет полностью дискредитирована, а другую будет просто неоткуда набрать. Это создаст условия для постоянной политической нестабильности в России и перспективы для возвращения путинистов на первых же выборах – просто за неимением силы, которая бы могла им противостоять. Западный мир не может и не должен «умыть руки» и стигматизировать Россию и особенно тех, кто из нее уехал в последние годы. С российской эмиграцией надо постоянно и целенаправленно работать, чтобы после падения путинского режима у страны был шанс измениться и вернуться на нормальный путь развития, стать союзником Запада навсегда.