Фонд "Свободная Россия" — международная организация, поддерживающая гражданское общество и демократическое развитие в России.
  • en
  • ru

    Будьте в курсе

    Подпишитесь на рассылку
    Free Russia Foundation


  • en
  • ru
  • Главное

    LATEST

    more

    PROGRAMS

    > more programs

    Free Russia Foundation начинает документировать факты насильственного вывоза украинцев для Международного уголовного суда

    После начала открытого вторжения в Украину Россия оккупировала часть Луганской, Донецкой, Запорожской и Херсонской областей. На этих территориях происходят не только убийства мирного населения и чудовищные разрушения, но и не менее серьезное, с точки зрения международного гуманитарного права преступление: принудительная эвакуация (интернирование) в Россию граждан Украины.

    На незаконно захваченных территориях перед интернированием украинцев помещают в так называемые «фильтрационные лагеря» с нечеловеческими условиями и обращением. Непрошедшие эти «лагеря» лица попадают под каток репрессивной машины. А те, кто прошли и вывезены в РФ, сталкиваются с огромным количеством препятствий на пути возвращения в Украину.

    Все эти действия, по нашему глубокому убеждению, нарушают Гаагские конвенции и образуют состав международного преступления. Международный уголовный суд уже открыл официальное расследования беззаконных действий России в Украине.

    Мы планируем собрать, процессуально оформить и подать соответствующее представление в Международный уголовный суд, предоставить ему максимально полную информацию о фактах интернирования и бесчеловечного обращения с пострадавшими от этих действий. Это будет важным шагом на пути восстановления справедливости, международного правопорядка и законности.

    Если вы пострадали от актов принудительной эвакуации (интернирования), пожалуйста, поделитесь этой информации с нами и заполните форму по ссылке.

    Фонд «Свободная Россия» последовательно добивается наказания за преступления, совершаемые Россией в Украине. 21 сентября 2020 года мы направили Прокурору Международного уголовного суда (Гаага, Нидерланды) специальное Обращение с просьбой привлечь к ответственности крымские и российские власти за международные преступления, совершенные во время оккупации Крыма Россией.

    «Верим и ждем, что украинская армия отобьет наш город»: Как живут люди в оккупации (Мариуполь)

    После вторжения 24 февраля Россия временно оккупировала отдельные районы Харьковской, Херсонской, Запорожской, Донецкой и Луганской областей. Покинуть их удалось не всем. Украинцы, оставшиеся на оккупированных территориях, оказались в очень сложной ситуации. «Офіс Дій» собрал истории тех, кто остался на оккупированных территориях, но не собирается опускать руки.

    Мы изменили имена героев, чтобы не подвергать их опасности. Если у вас есть знакомые, которые остались в оккупации и готовы рассказать свою историю — напишите нам.

    Наталья, 60 лет, замужем, есть взрослая дочь, остается в Мариуполе

    Разговор записан 30 июня

    Я живу в частном доме вместе с мужем. 24 февраля мы не сразу поверили, что началась полномасштабная война. Нам позвонила дочь, которая уже услышала взрывы в Киеве и предупредила об опасности. И все равно сложно было поверить, мы говорили ей, что это дурной сон, что в новостях ничего нет. А потом увидели бегущую строку. Первое время отслеживали новости по телевидению и Интернету. Но 2 марта исчезла связь и стало ясно, что нас отрезали от страны. Далее новости узнавали по радио.

    Начало оккупации

    Муж получил пропуск, чтобы передвигаться по городу. Мы достали бензин, заряжали таким образом генератор и мобильные телефоны. Потом, когда у соседей появился свет, стали ходить к ним. Также получили пакет мобильной связи «Феникс», передали номер дочери, и она через специальное приложение пополняет счет и звонит в определенный час каждый день. Также звонит моя сестра раз в несколько дней. Интернета у нас нет. А чтобы нам дозвониться, нужно идти к месту, где ловит хоть какая-нибудь связь.

    Долгое время я боялась выходить из дома, все делал муж — ходил пешком к роднику, носил каждый день по несколько баклажек, помогал другим родственникам. Но потом решила сходить на свою работу, в школу, забрать документы. Тогда впервые увидела мародеров, наших же местных которые разворовывали школу — от одежды и техники до деревянных швабр для разжигания костра. Газа ведь не было и нет, и люди грелись как могли. 

    Я учительница в школе и знаю, что происходит в системе образования. Наша школа разрушена и размародерена. Соседскую открыли, собрали детей с окрестностей. Там перед уроками звучит российский гимн, обучают русскому языку, литературе, химии, математике. Это мне рассказала бывшая ученица, которую я встретила случайно. Работают местные учителя из разных школ, надеясь получить какие-то деньги для жизни.

    Сестры моей матери уехали из города, но также сейчас на оккупированной территории. Одна хочет ехать куда глаза глядят, другая никуда и ничего уже не хочет. Настроения у людей бывают разные, кто-то, к сожалению, до сих пор верит, что это украинцы бомбят. А есть те, кто как и мы верит и ждет, что украинская армия отобьет наш город. 

    Жизнь в Мариуполе сейчас

    Сейчас в городе дали техническую воду, на некоторых улицах появился свет. Газа по-прежнему нет, большие проблемы со связью. Мы готовили почти 4 месяца на улице на мангале и газовом баллоне. На днях появился свет и мы используем мультиварку и руки больше не воняют дымом, хотя кажется, что дым навсегда пропитался в нашу кожу. 

    Дома моих теток будут сносить, жилья взамен никто не дает, просто говорят, что нужно забрать вещи. Никакой пенсии, выплат, ничего мы не получаем и оформлять не собираемся. Хотя есть и те, кто получил уже несколько раз выплаты по 7500 рублей. Это выбор каждого — получать ли такую помощь. Мы ходим только за пайками раз в месяц. Там, где раздают пайки и стоят очереди, крутят на большом экране российскую пропаганду.

    Деньги пока есть, удалось снять наличные с карты. Но курс меняется. Если раньше можно было купить что-то за 35 грн (это было 70 рублей) — допустим, яйца, — то теперь 70 рублей — это уже 50 грн. Но у нас же свой дом — посадили картошку, какая-то зелень, помидоры есть… Черешня тоже — часть урожая съели, часть — закатали в банки на мангале.

    Эвакуация

    Хотим эвакуироваться, но боимся. Кроме нашего дома у нас больше ничего нет. Еще нет загранпаспортов. Также у нас нет машины. Какое-то время у нас жили несколько родственников, мы их кормили и дали крышу над головой, это тоже удерживало. Сейчас мы не знаем, как эвакуироваться, с чем, что делать дальше, где жить… Я уже пенсионного возраста, а муж нет, непонятно, где искать работу. Но больше всего непонятно, как ехать, потому что повсюду опасно.

    Мне приходится избегать разговоров на украинском языке в целях безопасности. Но стараемся что-то сохранить — спасла герб из школы, который выложила бисером моя коллега. Она погибла от снаряда у себя дома.

    Продемократические антивоенные россияне презентуют Секретариат Европейской России в Брюсселе

    29 июня 2022 г. Вашингтон, округ Колумбия. Коалиция продемократических антивоенных россиян запустила в Брюсселе Секретариат Европейской России. Фонд «Свободная Россия» является одним из учредителей этой коалиции.

    Объединение будет способствовать эффективному обмену информацией и координации между ЕС и продемократическими россиянами. Она будет помогать структурам ЕС в разработке политических инициатив в отношении России, которые помогут остановить войну в Украине, поддержать российское гражданское общество и активистов, а также стать катализатором политических изменений внутри России.

    Открытие постоянного представительства в Брюсселе даст возможность адекватным представителям гражданского общества России предоставлять европейским институтам актуальные и проверенные данные о происходящем. Это поможет Европейскому Союзу успешно разрабатывать и имплементировать свои политики в области внешней безопасности и способствовать благоприятным политическим изменениям в РФ. Секретариат намерен оказывать существенную помощь российскому гражданскому обществу как внутри страны, так и в изгнании.

    В презентации инициативы приняли участие Наталия АРНО, президент Фонда «Свободная Россия» (Free Russia Foundation); Григорий ФРОЛОВ, вице-президент Фонда «Свободная Россия» ; Владимир МИЛОВ, старший консультант Фонда «Свободная Россия»; Дмитрий ГУДКОВ, Антивоенный комитет (онлайн); Анастасия БУРАКОВА, проект «Ковчег» (онлайн); Евгения ЧИРИКОВА, Activatica; Александр СОЛОВЬЕВ, Фонд демократического развития. 

    Мероприятие организовано при участии депутата Европарламента Андрюса Кубилюса, постоянного докладчика по России в Европейском парламенте. В презентации приняли участие депутат Европарламента Мириам Лексман, депутат Европарламента Сергей Лагодинский, депутат Европарламента Влодзимеж Чимошевич, представители Европейской службы внешних связей, штаб-квартиры НАТО, Globsec, штаб-квартиры Европейской народной партии и другие.

    Наталия Арно, президент Фонда «Свободная Россия»: «Политика Европейского Союза имеет ключевое влияние, когда речь идет о требовании прекращения войны Кремля в Украине, освобождении политзаключенных режима или катализе политических изменений внутри России. Поэтому Фонд «Свободная Россия» и другие члены Секретариата европейской России, обладающие глубоким пониманием внутренних процессов в России, объединяются, чтобы консультировать ЕС по конкретным шагам, которые могут повлиять на принятие решений внутри России».

    Контакт:

    Владислава Смолинская

    [email protected]

    «С украинским флагом против БТР… Что должно было произойти?»: как живут люди в оккупации (Херсон)

    После вторжения 24 февраля Россия временно оккупировала отдельные районы Харьковской, Херсонской, Запорожской, Донецкой и Луганской областей. Покинуть их удалось не всем. Украинцы, оставшиеся на оккупированных территориях, оказались в очень сложной ситуации. «Офіс Дій» собрал истории тех, кто остался на оккупированных территориях, но не собирается опускать руки.

    Мы изменили имена героев, чтобы не подвергать их опасности. Если у вас есть знакомые, которые остались в оккупации и готовы рассказать свою историю — напишите нам.

    Ирина, 34 года, имеет инвалидность, лесбиянка. Покинула Херсон, сейчас живет в ЛГБТ-шелтере во Львове

    Разговор записан 17 мая

    Когда началась оккупация, я лежала в больнице. Больница находится в селе Степановка, это по соседству с Чернобаевкой. Провела там месяц, с февраля до 12 марта. Мне нужно было подтвердить диагноз для получения инвалидности — у меня биполярное аффективное расстройство. Проблема была в том, что моя медико-социальная экспертиза (МСЕК) была назначена на 25 февраля, и конечно она не состоялась — пришлось ждать, пока они снова заработают, а случилось это только 11 марта. 

    Первые часы оккупации персонал пытался скрывать информацию от нас и не давал смотреть новости. Между городом и больницей не было никакого общественного транспорта, стояли блокпосты. Впервые собственными глазами я увидела оккупантов из окна больницы, потому что они окопались прямо у корпуса. Внутрь не заходили. Они были там примерно неделю, потом неожиданно исчезли — и в эту ночь больницу обстреляли.

    Сопротивление

    Я была почти на всех акциях протеста. Сначала они были каждый день, потом каждые выходные. Самая многочисленная была 13 марта, кажется. Людей было оооочень много, причем разных, от стариков до детей. Сначала россияне стреляли в воздух и пытались таким образом разогнать людей, на следующих митингах кидали светошумовые гранаты, на следующих — пустили слезоточивый газ. На последней акции они уже ловили людей и запихивали в автозаки, то есть с каждым митингом давление усиливалось. 

    Не скажу, что было страшно, слишком много я уже видела с 2014 года. Было скорее чувство, что это уже бесполезно, потому что с флагом против БТР, против автоматов… Что должно было произойти? Россияне должны были бросить свои позиции, свою технику и убежать домой? К сожалению, время мирных акций прошло, сейчас нужно силовое решение на уровне государства.

    Эвакуация

    Я пыталась выехать с апреля — мне сказали, что в Херсоне я уже не смогу оформить пенсию по инвалидности, и я решила уезжать. Эвакуироваться мне удалось со второй попытки. 25 апреля одна из ГО организовала для нас эвакуацию. Мы пересекли более 70 вражеских блокпостов, тогда проверяли все — документы, телефоны, мужчин раздевали, угрожали. На одном из блокпостов у меня проверяли телефон и докопались до того, почему настройки на украинском языке. Мы 12 часов ездили по всей области, но нас так и не выпустили — и сказали не пытаться выехать еще минимум 10 дней.

    Потом город обстреляли и ракету сбили прямо напротив моего дома. Потом пропал без вести мой друг. И когда мне написали знакомые, что они выезжают 12 мая — я сразу согласилась. На эвакуацию платную у меня все равно не было бы денег — это стоит от 5000 грн и выше, а так я только заплатила за бензин. Решающим фактором было то, что документы на пенсию нужно было подать в трехмесячный срок, и его никто не продлевал на время войны.

    12 мая нам просто повезло, нас практически не проверяли, даже телефон ни разу не посмотрели, хотя постов было около 50. Сыграло роль то, что у моих друзей была донецкая прописка, а на постах там стоят не россияне, а «ДНРовцы». Мы думали что у нас из-за этого будут проблемы, а оказалось наоборот. 

    Но вот когда мы приехали к украинскому посту — у друзей донецкая прописка, а у меня крымская, — то нас долго допрашивали. Там мы простояли больше пяти часов, это стало для нас неожиданностью. Все было вежливо и нормально, просто оооочень долго. Колонну обстреливали, но колонна была большая, и мы об этом узнали только когда приехали в Кривой Рог и появился интернет.

    Оттуда до Львова я доехала на поезде без проблем. Потом узнала, что тем, кто ехал эвакуационными вагонами, выплачивают помощь 2000 грн сразу на вокзале, а тем, кто так же эвакуировался из Херсона этим же поездом, но купил билет — ничего. У меня инвалидность, я бы не выдержала 20 часов ехать сидя, поэтому купила билет и осталась без выплаты.

    Как жить дальше

    Сейчас я живу в ЛГБТ шелтере, в 8-ми местной комнате. В целом условия хорошие, люди хорошие, единственное — нет стиральной машины и негде сушить вещи. Но я тут уже месяц и скоро меня выселят, придется искать что-то еще. 

    Я все еще пытаюсь оформить пенсию по инвалидности, потому что в пенсии мне отказали, мотивируя это тем, что не могут послать какой-то запрос в Херсон. В Львовской соцзащите мне предложили или лично поехать в Херсон и забрать эту бумажку, или проходить заново медико-социальную экспертизу (МСЕК) и всех врачей — и, конечно, потерять пенсию с марта. 

    Я обратилась к нескольким правозащитным организациям, но они подтвердили, что механизма нет с 2014 года, и нужно проходить МСЕК заново. У меня в голове не укладывается, как можно заставлять человека с психиатрической инвалидностью заново проходить экспертизу в чужом городе во время войны. 

    Сейчас мы с правозащитными организациями пытаемся решить этот вопрос через Киев, и если не выйдет — будем подавать в суд.

    Когда мне оформят пенсию, я поеду в Херсон — к маме, котам и собаке. Это мой дом, и я очень по нему скучаю. Там мы подождем до осени и будем действовать по ситуации — или выезжать на подконтрольную территорию, или выезжать заграницу. Нам будет сложно, потому что у меня инвалидность, мама пенсионерка, три кота, два из которых с инвалидностью, и собака-дворняжка. С таким бэкграундом будет непросто найти жилье и работу в любом месте.

    Читайте также: «Опасно показывать, что ты украинец»: как живут люди в оккупации (Херсон)