Фонд «Свободная Россия» начинает кампанию #НетВойне

«С украинским флагом против БТР… Что должно было произойти?»: как живут люди в оккупации (Херсон)

Июн 17 2022

После вторжения 24 февраля Россия временно оккупировала отдельные районы Харьковской, Херсонской, Запорожской, Донецкой и Луганской областей. Покинуть их удалось не всем. Украинцы, оставшиеся на оккупированных территориях, оказались в очень сложной ситуации. «Офіс Дій» собрал истории тех, кто остался на оккупированных территориях, но не собирается опускать руки.

Мы изменили имена героев, чтобы не подвергать их опасности. Если у вас есть знакомые, которые остались в оккупации и готовы рассказать свою историю — напишите нам.

Ирина, 34 года, имеет инвалидность, лесбиянка. Покинула Херсон, сейчас живет в ЛГБТ-шелтере во Львове

Разговор записан 17 мая

Когда началась оккупация, я лежала в больнице. Больница находится в селе Степановка, это по соседству с Чернобаевкой. Провела там месяц, с февраля до 12 марта. Мне нужно было подтвердить диагноз для получения инвалидности — у меня биполярное аффективное расстройство. Проблема была в том, что моя медико-социальная экспертиза (МСЕК) была назначена на 25 февраля, и конечно она не состоялась — пришлось ждать, пока они снова заработают, а случилось это только 11 марта. 

Первые часы оккупации персонал пытался скрывать информацию от нас и не давал смотреть новости. Между городом и больницей не было никакого общественного транспорта, стояли блокпосты. Впервые собственными глазами я увидела оккупантов из окна больницы, потому что они окопались прямо у корпуса. Внутрь не заходили. Они были там примерно неделю, потом неожиданно исчезли — и в эту ночь больницу обстреляли.

Сопротивление

Я была почти на всех акциях протеста. Сначала они были каждый день, потом каждые выходные. Самая многочисленная была 13 марта, кажется. Людей было оооочень много, причем разных, от стариков до детей. Сначала россияне стреляли в воздух и пытались таким образом разогнать людей, на следующих митингах кидали светошумовые гранаты, на следующих — пустили слезоточивый газ. На последней акции они уже ловили людей и запихивали в автозаки, то есть с каждым митингом давление усиливалось. 

Не скажу, что было страшно, слишком много я уже видела с 2014 года. Было скорее чувство, что это уже бесполезно, потому что с флагом против БТР, против автоматов… Что должно было произойти? Россияне должны были бросить свои позиции, свою технику и убежать домой? К сожалению, время мирных акций прошло, сейчас нужно силовое решение на уровне государства.

Эвакуация

Я пыталась выехать с апреля — мне сказали, что в Херсоне я уже не смогу оформить пенсию по инвалидности, и я решила уезжать. Эвакуироваться мне удалось со второй попытки. 25 апреля одна из ГО организовала для нас эвакуацию. Мы пересекли более 70 вражеских блокпостов, тогда проверяли все — документы, телефоны, мужчин раздевали, угрожали. На одном из блокпостов у меня проверяли телефон и докопались до того, почему настройки на украинском языке. Мы 12 часов ездили по всей области, но нас так и не выпустили — и сказали не пытаться выехать еще минимум 10 дней.

Потом город обстреляли и ракету сбили прямо напротив моего дома. Потом пропал без вести мой друг. И когда мне написали знакомые, что они выезжают 12 мая — я сразу согласилась. На эвакуацию платную у меня все равно не было бы денег — это стоит от 5000 грн и выше, а так я только заплатила за бензин. Решающим фактором было то, что документы на пенсию нужно было подать в трехмесячный срок, и его никто не продлевал на время войны.

12 мая нам просто повезло, нас практически не проверяли, даже телефон ни разу не посмотрели, хотя постов было около 50. Сыграло роль то, что у моих друзей была донецкая прописка, а на постах там стоят не россияне, а «ДНРовцы». Мы думали что у нас из-за этого будут проблемы, а оказалось наоборот. 

Но вот когда мы приехали к украинскому посту — у друзей донецкая прописка, а у меня крымская, — то нас долго допрашивали. Там мы простояли больше пяти часов, это стало для нас неожиданностью. Все было вежливо и нормально, просто оооочень долго. Колонну обстреливали, но колонна была большая, и мы об этом узнали только когда приехали в Кривой Рог и появился интернет.

Оттуда до Львова я доехала на поезде без проблем. Потом узнала, что тем, кто ехал эвакуационными вагонами, выплачивают помощь 2000 грн сразу на вокзале, а тем, кто так же эвакуировался из Херсона этим же поездом, но купил билет — ничего. У меня инвалидность, я бы не выдержала 20 часов ехать сидя, поэтому купила билет и осталась без выплаты.

Как жить дальше

Сейчас я живу в ЛГБТ шелтере, в 8-ми местной комнате. В целом условия хорошие, люди хорошие, единственное — нет стиральной машины и негде сушить вещи. Но я тут уже месяц и скоро меня выселят, придется искать что-то еще. 

Я все еще пытаюсь оформить пенсию по инвалидности, потому что в пенсии мне отказали, мотивируя это тем, что не могут послать какой-то запрос в Херсон. В Львовской соцзащите мне предложили или лично поехать в Херсон и забрать эту бумажку, или проходить заново медико-социальную экспертизу (МСЕК) и всех врачей — и, конечно, потерять пенсию с марта. 

Я обратилась к нескольким правозащитным организациям, но они подтвердили, что механизма нет с 2014 года, и нужно проходить МСЕК заново. У меня в голове не укладывается, как можно заставлять человека с психиатрической инвалидностью заново проходить экспертизу в чужом городе во время войны. 

Сейчас мы с правозащитными организациями пытаемся решить этот вопрос через Киев, и если не выйдет — будем подавать в суд.

Когда мне оформят пенсию, я поеду в Херсон — к маме, котам и собаке. Это мой дом, и я очень по нему скучаю. Там мы подождем до осени и будем действовать по ситуации — или выезжать на подконтрольную территорию, или выезжать заграницу. Нам будет сложно, потому что у меня инвалидность, мама пенсионерка, три кота, два из которых с инвалидностью, и собака-дворняжка. С таким бэкграундом будет непросто найти жилье и работу в любом месте.

Читайте также: «Опасно показывать, что ты украинец»: как живут люди в оккупации (Херсон)

Пресс-релиз: Фонд «Свободная Россия» запускает кампанию #НетВойне / #NoToWar

Июн 16 2022

16 июня 2022 года. Вашингтон, округ Колумбия. Фонд «Свободная Россия» объявляет о старте международной кампании #NOTOWAR / #HETBOЙHE, цель которой — объединить голоса русскоязычных граждан по всему миру и способствовать прекращению войны, развязанной Кремлем против Украины. Вследствие подавления российскими властями инакомыслия внутри страны, эта кампания призывает российские диаспоры и тех, кто находится в изгнании выступить против войны в том числе от имени россиян, которые по объективным причинам не могут выразить свое несогласие с боевыми действиями.

С помощью акций протеста, обмена информацией и правозащитной деятельности организаторы кампании будут оказывать давление на российские власти для того, чтобы последние вывели войска с территории Украины в ее международно признанных границах, продемонстрировав присутствие глобального сообщества русскоговорящих людей, которые активно выступают против этой войны.

Кампания стартует сегодня, в четверг, 16 июня; она будет подкреплена как материалами экспертного сообщества, так и историями обычных россиян, которых коснулась война.

12 июня 2022 года наше движение помогло скоординировать антивоенные митинги, которые прошли в 80 городах 37 стран мира. Фонд «Свободная Россия» добивается того, чтобы антивоенные голоса россиян были услышаны на улицах, где их невозможно прервать, и на тех онлайн-платформах, которые невозможно заглушить.

Наталия Арно (президент фонда «Свободная Россия»): «Эта кампания дает возможность высказаться многим россиянам, выступающим против войны. Фонд «Свободная Россия» всегда будет отстаивать интересы сторонников демократии, выступающих против войны, как внутри страны, так и за ее пределами. Через нашу международную сеть участников, организаторов и активистов мы дадим голос лишенным голоса».

Евгения Кара-Мурза (правозащитный координатор фонда «Свободная Россия»): «Вы не должны бояться, потому что страх заставляет нас молчать. Когда вы молчите перед лицом чего-то чудовищного, вы становитесь соучастником».

Контактная информация

Имя: Владислава Смолинская
E-mail: vlada.smolinska@4freerussia.org
Телефон: +1(929) 533-40-26

Справка

Фонд «Свободная Россия» — некоммерческая, неправительственная внепартийная организация, зарегистрированная в соответствии со стандартом 501c3, оказывающая поддержку гражданского общества и демократического развития в России. Штаб-квартира организации находится в Вашингтоне, округ Колумбия, а офисы — в Киеве и Львове (Украина), Варшаве (Польша), Тбилиси (Грузия), Берлине (Германия), Праге (Чехия), Таллинне (Эстония) и Вильнюсе (Литва).

Фотографии с митингов 12 июня 2022 года

Тбилиси, Грузия

Вашингтон, США

Лондон, Великобритания


Фонд «Свободная Россия» онлайн

Кампания #НетВойне

Июн 15 2022

Россияне по всему миру с ужасом наблюдают, как путинская Россия ведет жестокую войну против суверенного государства Украины. Тысячи из нас прямо выступили против войны, как внутри России, так и извне. Эта агрессия против Украины развязана Путиным и его коррумпированной элитой. Она не нужна России. Преступная война, которую ведет Кремль от лица всех россиян, несет смерть, страдания и боль украинскому народу. Это преступление также ведет и к ужасным экономическим, культурным, социальным и личным последствиям для русскоговорящих во всем мире.

На этой неделе, фонд «Свободная Россия» начинает глобальную кампанию «#НетВойне». Наша цель – объединить голоса россиян в разных странах и потребовать немедленно прекратить эту бессмысленную войну. Мы хотим показать людям в самой России, в Украине и по всему миру, что нас много и мы не прекратим бороться. Эта кампания стартует в четверг, 16 июня, с показа презентационного фильма, и будет дополнена материалами как от экспертов, так и обычных россиян, которых коснулась война.

Фонд «Свободная Россия» призывает всех активистов принять участие в этой кампании – мы хотим, чтобы голос правды был услышан. Чтобы голос россиян, выступающих против войны, звучал громко и отчетливо. Чтобы каждое наше действие усиливало этот голос и чтобы, в конечном счете, он зазвучал громче голосов лжи и пропаганды в самой России и стал отправной точкой изменений, к которым мы все стремимся.

Наталия Арно (Президент Фонда «Свободная Россия»): “Эта кампания поможет голосу россиян, которые выступают против войны, зазвучать громче. Фонд «Свободная Россия» видит своей главной целью объединение россиян, чтобы мы смогли вместе остановить войну против Украины и положить конец войне, которую путинский режим десятилетиями ведет против самой России и каждого из нас”.

Как война в Украине способствовала духовному пробуждению национальной идентичности у малых народов России

Июн 13 2022

Война России с Украиной идет уже три месяца. При этом до сих пор нет точного количества данных о потерях российской армии на войне, они старательно скрываются Кремлем.

Доступные нам данные свидетельствуют о том, что среди официально заявленных жертв непропорционально широко представлены этнические меньшинства из экономически неблагополучных регионов России. Христо Грозев, расследователь из Billingcat, первым из аналитиков предположил, что среди «неславянских» частей из «отдаленных регионов» потери были диспропорционально высоки.

Российское издание «Медиазона» совместно с командой волонтеров изучила больше 1 700 публикаций о гибели российских военных в Украине, и оказалось, что в абсолютных числах среди погибших лидируют уроженцы мусульманского Дагестана и буддистской Бурятии. А если сопоставить эти данные с численностью населения всех российских регионов, то национальные республики вновь окажутся лидерами: в первую тройку по числу погибших военных на 100 тыс. населения входят Бурятия, Тыва и Северная Осетия. Жителей Москвы и Петербурга, где суммарно живет больше 12% населения страны, практически нет в сводках.

Кремль пользуется тем, что национальные республики — это одни из наиболее бедных и депрессивных в социальном и экономическом плане регионов страны. Так, в 2020 году Бурятия занимала 81-е место по качеству жизни из 85 субъектов России. Соседняя Иркутская область находилась на 55-м месте, а, согласно данным республиканской службы статистики, 20% жителей в 2020 году имели доходы ниже прожиточного минимума. В 2013 году таких людей было 17,5%. В 2019 году Улан-Удэ занял последнее место по качеству жизни среди 78 российских городов с населением от 250 тысяч человек. В регионе, где зарплата 20 тысяч рублей, у молодежи выбор небольшой: либо уехать на заработки на суровый Север или в Москву с ее бешеным ритмом жизни, либо идти по контракту в армию. И в этом случае как раз такие республики как Бурятия, Тыва, Дагестан, Чечня находятся в нижней строчке экономически состоятельных регионов. Военные, которые попали в Украину, анонимно рассказывают, что им платят от 250 тысяч в месяц.

В первые дни после начала российского вторжения в Украину в соцсетях стали появляться видео с российскими военнопленными с неславянской внешностью. Позднее, но еще до того, как Минобороны РФ официально подтвердило первые военные потери, несколько региональных губернаторов сообщили о гибели земляков. В начале марта, когда в Бурятию пошли первые гробы, на похороны несколько раз приходил глава республики Алексей Цыденов. Его сопровождали телекамеры и журналисты. Некрологи публиковались на главных страницах местных СМИ. Затем похороны стали проходить почти каждый день, и Цыденов просто перестал на них появляться. А с середины  марта имена погибших в Бурятии публикуют только в районных газетах или интернет-пабликах.

Буряты составляют лишь 0,3 процента от населения России, однако среди официально погибших их 2,8%. По количеству смертей на войне республика Дагестан обгоняет Бурятию, однако население Дагестана втрое больше.

В конце марта глава Бурятии Алексей Цыденов собрал в Бурятском театре оперы и балета деятелей культуры и обратился к ним с докладом о «спецоперации». После обращения пресс-секретарь Бурятского театра драмы Батодалай Багдаев спросил главу: «Есть почетный караул № 1 на Красной площади. Вы когда-нибудь видели там «узкоглазых»? Там четкий отбор существует — голубоглазые, высокие, славянской внешности ребята. А нашим землякам — кривоногим, маленьким, скуластым — дорога в почетный караул закрыта. А как умирать — так умирать».

Из зала закричали: «Негодяй!» Цыденов попросил отключить микрофон у Багдаева, а слово взял худрук Бурятского театра оперы и балета Владимир Рылов. «Я хотел бы ответить этому негодяю, который унижает бурятский народ при мне в моем театре. Мы все путинские буряты! Мы не позволим развалить страну. Если мы сейчас будем упрекать руководство страны в том, что, да, есть убитые, есть раненые, есть жертвы, — мы предадим этих убитых и раненых. Значит, они зря погибли. Только победа!»

После 24 февраля многие представители нетитульной национальности в России начали осознавать себя заново — и испытали потребность в том, чтобы дистанцироваться от Москвы, объединившись с земляками. Эти действия стали для многих из них способом отмежеваться от войны, а также попыткой глубже осознать свою этническую идентичность. Возникли и антивоенные национальные движения — например, фонд Free Buryatia Foundation, который ставит перед собой сразу несколько целей. В их числе — прекращение войны, борьба с кремлевской пропагандой и избавление бурят от клейма «главных защитников русского мира».

По словам президента фонда, журналистки Александры Гармажаповой, за бурятами в Украине закрепилась негативная репутация. Когда Путин начал войну на Донбассе, туда под видом так называемых ополченцев и шахтеров часто отправляли воевать военнослужащих из Бурятии. В то время вышло нашумевшее интервью, которое «Новая газета» взяла у 20-летнего танкиста Доржи Батомункуева: этот парень получил сильнейшие ожоги в бою под Дебальцево, и он рассказывал в том числе о том, как бурят-контрактников российские власти туда тайно отправляли воевать. А в 2015 году движение «Сеть» (отделение прокремлевского движения «Наши») записало видео «Обращение боевых бурят Путина к испуганному народу Украины». Там иркутские буряты говорили украинцам, среди прочего, что их экономика «летит в промежность Кончиты Вурст». Этот ролик стал вирусным и набрал много просмотров.

«Потом о бурятах стали активно писать украинские медиа. Они также использовали формулировку «боевые буряты Путина». Эта фраза очень сильно тиражировалась, стали появляться мемы на эту тему. Уже с началом нынешнего вторжения некоторые украинцы стали говорить, что они будут «воевать с Россией до последнего бурята». Это очень неприятно. У нас маленький народ и нет ничего хорошего в том, что вокруг него сложился такой образ», — говорит Гармажапова.

После резни в Буче в интернете стали распространяться фейки о том, что зверства там творили именно буряты, причем иллюстрировали эти посты фотографии солдат из Якутии с флагом этой республики, сделанные в 2018 году в воинской части на Дальнем Востоке, где они служили. Зачем кому-то понадобилось перекладывать вину за массовые убийства на бурят? Ответ может звучать предельно цинично: российской пропаганде в будущем будет удобно винить во всем национальные меньшинства РФ, которые выходили из повиновения. Ведь это так выгодно внушить украинцам, что их враги — это не русские, а буряты (а также якуты, чеченцы, дагестанцы и прочие народы РФ), воевать надо не против России, не против русских, а против колонизированных Россией народов.

Фонд Free Buryatia Foundation возник абсолютно естественным путем. Бурятка Мария Вьюшкова, живущая в США, 28 февраля вышла на митинг в Сан-Франциско с плакатом «Stop Putin». Она приняла решение выйти на протест, когда поняла, что на войне в Украине много ее земляков — такие сообщения стали поступать ей с первых дней вторжения российских войск в соседнюю страну.

После этой акции состоялось еще несколько мероприятий в других странах — их устраивали представители бурятской диаспоры, которые начали координировать свои действия. Люди выходили с плакатами «Buryats Against Putin’s War» и флагами Бурятии. «На митингах нас постоянно спрашивали, какую организацию мы представляем. Вот мы и решили сделать фонд «Свободная Бурятия». Война, как вампир, высасывает молодую кровь из моего народа— и, конечно, свою идентичность я теперь ощущаю ярче. Для меня стало очень важно, что я бурятка и я против войны», — рассказала Вьюшкова изданию «Холод».

Сейчас в фонде состоят десять человек, они все находятся за пределами России. В организацию постоянно обращаются люди из России, однако в фонде не хотят подвергать опасности земляков и напоминают им о законе о фейках о российской армии, по которому им потенциально грозит до 15 лет лишения свободы.

Помимо уличных акций фонд проводит юридические консультации, составляет инструкции для военнослужащих, которые хотят уволиться, чтобы не участвовать в войне, выступает за санкции против региональных чиновников, например, главы Бурятии Алексея Цыденова и депутатов Народного хурала, поддержавших войну. Активисты постоянно выпускают антивоенные видеоролики: «Нас триггернула «денацификация Украины». Мы постоянно сталкиваемся с дискриминацией в нашей стране — где денацификация России?».

В организации открыто заявляют, что руководители Бурятии несут прямую ответственность за то, что происходит, ведь функция главы региона — защита своих граждан. Алексей Цыденов с этой функцией явно не справляется, а, наоборот, способствует тому, чтобы люди погибали. Члены организации готовят санкционные списки, которые будут передаваться в международные инстанции.

«У нас есть активистка из Нью-Йорка Туяна Лубсанова. Она подтянула, мне кажется, всю свою семью и всех своих друзей-бурят оттуда. В итоге получилось, что в первом ролике было 19 человек. Мы думали, что на этом все и кончится, у нас не было далеко идущих планов. Но нам вдруг начали писать другие буряты, живущие в самых разных странах — из Германии, из Польши, опять же из Америки. И мы поняли, что нужно выпускать видео еще. Мы записали четыре ролика, сейчас готовим пятый», — рассказывает Александра Гармажапова.

Возникает вопрос, как вообще буряты готовы воевать за идеи «русского» мира, если сами, живя в России, постоянно сталкиваются с проявлениями ксенофобии и расизма? По версии Гармажаповой, возможно, срабатывает психологический фактор. «Бурятам кажется, что участие в войне дает им возможность «возвыситься» до русских. Они готовы забыть эту дискриминацию, чтобы в борьбе против «плохих украинцев» русские признали их равными. По-другому я это объяснить не могу», — говорит она.

В России дискриминация в той или иной мере затрагивает всех, кто не соответствует «стандарту русскости» по этническому, религиозному, расовому признаку. Известно, что национальный вопрос в России — сложная и нерешенная проблема. С одной стороны, Конституция написана от имени «многонационального народа, соединенного общей судьбой на своей земле». Представители власти регулярно апеллируют к этой многонациональности — например, Владимир Путин в начале войны, говоря о погибшем в Украине лакце Нурмагамеде Гаджимагомедове из Дагестана, заявлял: «Я русский человек, <…> но когда я вижу примеры такого героизма, <…> мне хочется сказать: я лакец, я дагестанец, я чеченец, ингуш, русский, татарин, еврей, мордвин, осетин».

С другой стороны, на пресс-конференции в 2018 году на вопрос журналистки ГТРК «Дагестан» Елены Еськиной, не замечает ли президент, что в большой многонациональной стране по телевидению показывают только «красивеньких деток» со светлыми волосами и большими голубыми глазами и что в кремлевском полке «негласным критерием» является славянская внешность, Путин ответил: «Вам кажется». А совсем недавно, 20 апреля, президент публично поиздевался над башкирским языком, исказив название уфимского кафе как «Айпад, халява».

Руководитель Башкирского национального политического центра Руслан Габбасов рассказывает, что Российская Федерация давно уже по своей сути стала унитарной страной. Его оценка даже жестче: «Российская Федерация не является никакой федерацией, а является империей колониального типа». Национальные республики лишены суверенитета, их конституции под давлением Кремля переписаны и приведены в соответствие с Конституцией России. В 2017 году, выступая в Йошкар-Оле, Путин заявил, что русский язык — «естественный духовный каркас страны», «его должен знать каждый», а снижать уровень и время преподавания русского недопустимо. Через год в закон об образовании внесли изменения, против которых выступали лингвисты.

«Государственные языки национальных республик низведены до уровня второсортных на своей территории. Теперь, чтобы башкирский ребенок захотел изучать в школе родной башкирский язык, родители обязаны написать заявление о выборе языка, и если в классе не набирается больше семи таких заявлений, то язык не изучается. В городских школах, где башкирские дети не так сильно представлены в процентном соотношении, они лишены возможности изучать родной язык. Зато русский язык, который не является для башкир родным, изучается в обязательном порядке. Там же, где изучается башкирский государственный язык, он преподается всего один час в неделю, что катастрофически мало. Русская литература является обязательной, а башкирская давно уже не изучается как отдельный предмет», — рассказывает Руслан Габбасов.

Обострение национальной идентичности на фоне войны — это естественный способ дистанцироваться от политики и риторики Кремля, говорит журналист и исследователь регионализма Тодар Бактемир. «Москва посылает людей воевать в Украину. Делала бы это независимая Казань? Я не думаю, потому что у татар как у политической нации нет никаких претензий к украинцам», — рассказывает он.

21 апреля студентка «Высшей школы экономики» Александра Кибатова вышла на московский Арбат с плакатом на марийском языке: «Мыланна согыш огеш кӱл» («Нам не нужна война»). Ее задержала полиция, составив протокол по статье о дискредитации вооруженных сил РФ.

Кибатова — уроженка села Красный Бор в Агрызском районе Татарстана, там живут татары, русские и марийцы. Своей акцией она хотела выразить несогласие с политикой российских властей. «Риторика пропаганды строится на том, чтобы отстоять идею русского мира, но что значит быть русским или русской? Россиян можно приравнивать к русским? Я родилась в марийской семье, для моих родителей, особенно для отца, очень важна национальная идентичность, это мировоззрение впитала в себя и я. Русская культура — это тоже важная часть меня, это то, чем мы все в России дышим. Но мне было важно сказать, что русскость я не поддерживаю», — рассказала студентка интернет-изданию «Idel.Реалии».

С начала вторжения России в Украину идея антивоенных высказываний на национальных языках народов России был реализована уже не раз. Художница из Нижнего Тагила Алиса Горшенина выходила в апреле на пикет с белой розой в руках, к цветку были прикреплены ленты «Эпир вӑрҫа хирӗҫ!» и «Кирәкми безгә сугыш!». В переводе с чувашского и татарского это значит «Мы против войны!».

Другая работа Горшениной — огромный плащ с антивоенными надписями на 14 языках — татарском, коми, башкирском, карельском, чувашском, удмуртском, алтайском, хакасском, бурятском, кумыкском, аварском, мокшанском, нанайском и саха. Фотографии этой работы она подписала так: «Слышу голоса России».

В начале марта Руслан Габбасов обратился к главе Башкортостана Радию Хабирову с просьбой издать указ о том, чтобы «наши башкирские парни не отправлялись на войну в Украину». «Если эта война идёт по воле Путина, наши башкортостанские парни не должны там участвовать. Издайте указ, чтобы наших парней на войну не отправляли. Проявите мудрость и силу воли. Проявите такую волю, как в свое время проявил президент Татарстана Шаймиев, когда он издал указ о том, чтобы татарстанские парни не отправлялись в Чечню. Сколько вам нужно положить жизней башкирских парней, чтобы вы поняли, что эта война не наша? Проявите мужество отказать Путину в отправке наших парней — вне зависимости от национальности — в Украину. Это не наша война, и наши ребята не должны там погибать», — заявил Габбасов.

8 мая в Варшаве прошла международная конференция «Форум свободных народов России». В мероприятии участвовали представители татарской, башкирской общественности, а также других народов России, которые названы организаторами мероприятия «порабощенными российским империализмом». Татарский активист Нафис Кашапов, представлявший на форуме общественную платформу «Свободный Идель-Урал» поведал, какую работу он и его соратники проводили в Татарстане на протяжении последних 30 лет. Он отметил проекты, предусматривающие создание просветительской литературы на татарском и русском языках. Его также не устраивает положение дел в России; он считает, что происходящее в Украине должно побудить татар к переосмыслению многих важных вещей.

Калмык Алдар Эрендженов в 2013 году вместе с женой создал бренд одежды 4 Oirad, который популяризирует культуру малых народов. После начала войны в столице Калмыкии появился билборд в поддержку российской армии с надписью «Я калмык, но сегодня мы все русские». Когда Эрендженов увидел его, ему пришла идея выпустить вещи с принтом «Нерусский», напоминающие футболки российских националистов с надписью стилизованным кириллическим шрифтом «Я русский». «Это ответ русскому миру, потому что на самом деле у нас свой нерусский мир. Мы хотели сделать слово «нерусский», которое используется как оскорбление, позитивным. Я нерусский, и я этим горжусь», — рассказывает дизайнер.

В конце апреля Эрендженов принял решение об эмиграции в Монголию. Это связано с многочисленными угрозами, которые дизайнер стал получать после начала военной агрессии России в Украине. Их авторы считают, что слово «нерусский» оскорбляет государствообразующий народ. «Нам поступают угрозы. Пропагандистские медиа обвиняют в разжигании межнациональной розни, грозят уголовным делом. Мы видим, как активистам в Калмыкии режут шины, поджигают машины, а полиция бездействует», — рассказывает  Алдар Эрендженов.

2021 год запомнился Калмыкии небывалой активностью гражданского общества – после трехлетнего перерыва здесь прошел съезд ойрат-калмыцкого народа, впервые был создан общественный суд. Но надежды на перемены после назначения Бату Хасикова сменились полным разочарованием в нем. Глава Калмыкии оказался одним из самых закрытых губернаторов, который не желает идти на контакт не только с представителями общественности, но и с депутатами.

10 марта 2022 года Ойрат-Калмыцкий народ выступил против войны, подписав обращение к россиянам и жителям Калмыкии. В обращении, подписанном руководителем и его тремя заместителями, говорится, что ойрат-калмыки за последние 400 лет участвовали во всех военных конфликтах на стороне России, однако война с Украиной им не нужна. 30 марта Элистинский городской суд Калмыкии оштрафовал на 30 тысяч рублей заместителя председателя съезда ойрат-калмыцкого народа Адучу Эрднеева за подпись под антивоенным письмом. В отношении него составили протокол о дискредитации российских военных (статья 20.3.3 КоАП).

Несмотря на беспрецедентные репрессии, активисты национальных меньшинств России продолжают работу, ведь их задача — остановить военные действия, прекратить человеческие жертвы.

По словам Александры Гармажаповой из Free Buryatia Foundation, все слова российских властей о необходимости так называемой «денацификации» Украины — ложь. «Почти сразу у меня возник когнитивный диссонанс: окей, мы избавим Украину от нацистов, а Россию кто от них избавит?»

Фонд Free Buryatia Foundation предложил подписчикам поделиться своими историями о проявлениях расизма в России, и сейчас таких историй насчитывается уже больше полутора тысяч. Как показывают эти рассказы, опыт народов России — скорее история разобщенности, а не единства. «Стандартные оскорбления — «чурка», «китаеза», «хач», «узкоглазый» — слышали в свой адрес почти все, кто мне написал. Будучи человеком с ярко-выраженной восточной внешностью, я считала, что достается только «узкоглазым». Поэтому меня удивили сообщения от удмуртов, чувашей, мордвинов, марийцев, карелов, которые писали, что им всю жизнь внушали, что быть, например, удмуртом стыдно. У проживающих в России народов гораздо больше общего с украинцами, чем они могут себе представить. В советское время все языки, кроме русского, были объявлены сельскими. И если украинцы возвращают свой язык, у карелов или бурят с этим все очень плохо… Людям кажется, что расистские выпады забываются, как замечания о неудачной прическе, но это не так. Это ранит на долгие годы. Потому что оскорбляют весь твой род, твою историю, твою сущность. И спасибо Кремлю, заговорившему о денацификации, что напомнил нам, кто мы есть. А мы нерусские. И это нормально», — говорит Александра Гармажапова.

«Опасно показывать, что ты украинец»: как живут люди в оккупации (Херсон)

Июн 09 2022

После вторжения 24 февраля Россия временно оккупировала отдельные районы Харьковской, Херсонской, Запорожской, Донецкой и Луганской областей. Покинуть их удалось не всем. Украинцы, оставшиеся на оккупированных территориях, оказались в очень сложной ситуации. «Офіс Дій» собрал истории тех, кто остался на оккупированных территориях, но не собирается опускать руки.

Мы изменили имена героев, чтобы не подвергать их опасности. Если у вас есть знакомые, которые остались в оккупации и готовы рассказать свою историю — напишите нам.

Татьяна, 47 лет, эвакуировалась из Херсона 2 мая

Поделилась своей историей  24 мая

Я жила в собственной квартире в Херсоне с мамой и дочерью и котом Батоном. 

Я поняла, что город оккупирован, в ночь с 28 февраля по 1 марта. Мы с соседями сидели в подвале нашего дома, потому что город обстреливали из «градов». Мы уже знали, что Херсон окружен, и когда россияне войдут в сам город — вопрос времени. Одному из соседей позвонили по телефону и сообщили, что колонна танков и БТР-ов едет в центр города по ул. Перекопской. Я была шокирована: «Что мы будем делать и как мы будем дальше жить». Я принялась быстро удалять свои фото с фейсбука, закрывать профиль, удалять некоторых друзей. Был шок, паника, тряслись руки.

Впервые я увидела оккупантов 1 марта. Днем я из окна увидела, как по моей улице едут два БТРа, на которых сидели вооруженные россияне. Один БТР остановился на перекрестке, а другой напротив моего дома. Вооруженные военные спрыгнули с него и начали прочесывать улицу, стучали в окна. Один из них, с гранатометом на плече, стоял прямо под моим окном. Я стояла и смотрела на них, боялась шевельнуться, чтобы они не выстрелили в ответ на движение. Когда они пошли дальше, я быстро закрыла окна шторами, чтобы нас не было видно.

Оккупация

Оккупанты не говорили о смене документов. Референдум о создании «ХНР» [так называемой «Херсонской народной республики»] тоже не смогли провести. Но сейчас активно говорят о нем и пытаются в Херсоне заменить гривны на рубли. Коллаборант Сальдо [глава оккупационной администрации в Херсонской области Владимир Сальдо] подписал распоряжение (о параллельном обращении рублей и гривен).

Продолжаются проблемы с доступом в интернет. Оккупанты регулярно отключают/глушат интернет-связь, постоянно исчезает мобильная связь. Херсонцы передают друг другу информацию, где есть сигнал, и пешком идут или приезжают в эти места. В центре, где я жила, связь глушили почти каждый день с утра до вечера. Только ночью можно было получить доступ в интернет.

Моей дочери 16 лет, она выпускница. В этом году должна была сдавать ВНО и поступать в вуз. С начала оккупации ребята учились дистанционно, смогли написать итоговые контрольные, учились по украинским программам. Дети получили оценки в электронном виде. Аттестаты им заказали, но получить их мы не можем, потому что в Херсон не поступает почта. Учебный год школы закончили 27 апреля, потому что 25 апреля оккупанты захватили Херсонский городской совет.

Чтобы сдать мультитест, выпускникам необходимо прибыть на подконтрольную часть Украины. Это очень опасно сейчас. Кроме того, оккупанты постоянно закрывают город и никого не выпускают. Без теста херсонские выпускники не могут поступить в ВУЗы, а чтобы его сдать, нужно рискнуть жизнью, выехать из Херсона.

Я постоянно на связи со своей мамой и тетей. Они очень почтенного возраста, по состоянию здоровья они не смогут преодолеть путь из Херсона, поэтому остаются в городе. В течение марта-апреля они получали пенсию. А с мая она пришла только на карточки — то есть те, кому платили наличными через Укрпочту, ее так и не получили. Им тяжело морально, тяжело физически. В аптеках нет необходимых лекарств. Но они очень ждут освобождения Херсона. 

Сопротивление

Акции сопротивления были и продолжаются. Мой активизм начался 26 февраля. Уже тогда вокруг Херсона шли бои, люди в разных микрорайонах были отрезаны друг от друга, потому что общественный транспорт не ходил.

Поэтому я каждое утро выходила на площадь Свободы и фотографировала наш флаг на площади и на здании Херсонской облгосадминистрации. А потом выкладывала это фото в Фейсбук. И так каждый день. Оказалось, что фото украинского флага было очень важно и для жителей Херсона, и для моих друзей из других городов.

Женщины и мужчины всех возрастов подходили к оккупантам, говорили им в глаза, куда они должны пойти. В разных микрорайонах Херсона горожане включали «Гимн Украины» в полную громкость. В начале марта херсонцы отказывались и не принимали массово так называемую «гуманитарную помощь» от врага. Но сейчас ситуация в городе такова, что люди вынуждены соглашаться на эту «помощь».

В начале марта в Херсоне начались проукраинские митинги на площади Свободы. И они происходили ежедневно до конца марта, дальше не так часто, но были в апреле, и даже 9 мая.

21 марта российские войска впервые разогнали проукраинский митинг. 22 марта я своими глазами видела, как это было. Схему используют одну и ту же — сначала захватчики предупреждали в громкоговоритель, чтобы участники митинга расходились, потому что собрание незаконно, потому что «военный комендант» запретил собираться, потом использовали слезоточивый газ, светошумные гранаты. После этого они шли цепью уже на проукраинских активистов, начинали сначала стрелять в воздух, а затем стреляли по ногам митингующих. После каждой такой акции люди попадали в больницы с огнестрельными ранениями, с отравлениями и травмами после избиений.

Российские военные постоянно выхватывали отдельных митингующих и увозили их в неизвестном направлении. К кому-то из митингующих представители российской армии приходили домой и похищали оттуда, похищали людей сразу после митингов, когда те возвращались домой. Некоторых похищенных людей отпускали на следующий день, кого-то держали несколько дней, некоторых не отпускали вовсе. Поэтому в конце марта проукраинские митинги стали не столь массовыми — это стало очень опасно. Херсонцы пытались собираться в микрорайонах, но все эти попытки подавляли.

Оккупационный режим с каждым днем становится все более жестоким, растет давление на горожан, продолжаются похищения. Ситуация в городе такова, что опасно проявлять свою принадлежность к Украине и показывать, что ты украинец. Опасно говорить по-украински, носить символику украинского государства, хранить в телефоне патриотические изречения, фото. Опасно проявлять свою гражданскую позицию, что Херсон — это Украина.

Особенно остро это проявляется в момент пересечения линии фронта. Ты должен полностью скрыть свою украинскую идентичность и проявления украинскости. Но вместе с тем, есть партизанское движение и другие формы сопротивления: листовки и разрисовка города в цвета украинского флага, вывешивание лент и Государственных флагов. Недавно на здании железнодорожного вокзала вывесили украинское знамя — этот факт подтвердили херсонцы, которые сейчас остались в оккупированном городе.

Помощь

К сожалению, Херсон постоянно закрывают и изолируют. Были большие проблемы с доставкой гуманитарных грузов и лекарств со стороны подконтрольной части Украины. Эту доставку обеспечивают волонтеры собственным ресурсом на своих машинах.

Херсон держится благодаря волонтерам. Они помогают херсонцам уехать в Николаев или Одессу. А на обратном пути они завозят лекарства (с этим критическая ситуация). Несколько волонтеров погибли, несколько мужчин захвачены в плен.

Волонтерская группа «Котики-патриотики» доставляет лекарства и раздает их жителям бесплатно. «Ассоциация поваров Херсонщины» ежедневно доставляет продукты питания и готовит 500 порций горячих обедов. Также есть волонтерские группы, которые возят продукты и средства гигиены в села на линии фронта (Александровка, Станислав, Чернобаевка и др.).

Эвакуация

Уже 24 февраля из Херсона не отправлялись поезда, автобусы отменили, собственного транспорта у меня нет. Затем город оказался окружен и заблокирован, продолжались бои вокруг. Уехать было невозможно. Эта ситуация продолжалась до середины марта. Местные власти не смогли организовать эвакуацию горожан, также за весь период оккупации не было организовано ни одного зеленого коридора (потому что оккупанты не дают согласия). В марте волонтеры смогли разведать путь через линию фронта, и жители стали пытаться выезжать собственным транспортом.

В течение марта-апреля я все ждала наступления ВСУ, и что Херсон вот-вот освободят. Я участвовала в проукраинских митингах, фото с них выкладывала на своей странице. Многих моих друзей и коллег уже похищали, они попадали в плен. Мы с коллегой приняли решение уехать из Херсона — оставаться было опасно.

Нам удалось выехать с третьей попытки, потому что оккупанты в течение апреля постоянно закрывали город и никого не выпускали. Это произошло 2 мая.

Когда мы выезжали, чтобы не подвергать себя и дочь опасности, я вынуждена была оставить дома свою вышиванку, справочник по украинскому языку, футболку с флагом Украины, должна была «вычистить» телефон и говорить на русском языке. Если что-то не понравится оккупантам, они могут унизить, избить, забрать на подвал, некоторых мужчин унижали и избивали. Кадыровцы угрожали женщинам и девушкам изнасилованием или просто домогались.

Ехали мы по самому длинному пути через Берислав — Давидов Брид. Проехали 30+ блокпостов оккупантов. К счастью, нас не обыскивали, и мы не попали под обстрел. Но я видела, как на одном из блокпостов обыскали молодых ребят, заставили их раздеваться по пояс (проверяли синяки и татуировки).

Уже через несколько дней колонну машин, пытавшихся выехать через Давидов Брид, расстреляли из «градов». Было много раненых и погибших, но эту информацию оккупанты скрывают. Погибших похоронили в поле, раненые лечатся в оккупированных селах неподалеку. Также в этот же день на другой дороге (по направлению в Николаев) снайпер расстрелял машину волонтера, который вывозил женщин и детей. Волонтер Антон Кушнир погиб, женщина рядом с ним тяжело ранена. Антона похоронили в поле.

Команда Free Russia Foundation осуждает преступления путинского режима против Украины

Май 17 2022

С первого дня начала полномасштабной войны режима Путина и его сторонников против суверенного государства Украина, фонд Free Russia Foundation, поддерживающий российских активистов, журналистов и правозащитников, вынужденных покидать Россию из-за прямых угроз безопасности, внес изменения в работу своих региональных офисов, перенаправив все ресурсы и возможности на поддержку международных усилий по прекращению войны, восстановлению территориальной целостности Украины и противодействию лжи и пропаганде Кремля.

Команда Free Russia Foundation, преимущественно состоящая из граждан России — политических эмигрантов — живущих в разных странах мира, осуждает преступления путинского режима против суверенного государства Украина. Мы уважаем территориальную целостность и суверенитет всех государств. Считали и считаем аннексию Крыма, войну в Донбассе, оккупацию Грузии преступлениями Кремля. Как граждане России, мы осознаем свою ответственность за действия российских властей, которые идут на преступления против человечества, выступая от имени всех россиян. Мы осознаем и сожалеем, что многие россияне, наиболее подверженные пропаганде и дезинформации, поддержали агрессию против Украины. Начиная с 24 февраля, мы многократно усилили массовые информационные кампании по всей России. В этих кампаниях принимают участие десятки российских активистов из разных стран. Мы заявляем, что мы не дадим фашизму, диктатуре и лжи победить и будем продолжать бороться за демократическое будущее России.

Многие россияне по всему миру, включая тысячи российских активистов, журналистов, правозащитников, с которыми мы работаем годами, также ведут активную работу. Наша главная задача, то, чего ждет от нас весь демократический мир, чего ждут украинцы, и чего никто не сделает за нас –  объединять всех россиян, которые противостоят войне, внутри и за пределами России, вырабатывать общие стратегии сопротивления и слаженно действовать плечом к плечу с Украиной и всем цивилизованным миром.

За эти годы нам удалось внести вклад в создание успешного проактивного сообщества демократически настроенных россиян и представителей антивоенного движения во многих странах. Это россияне, которые всегда выступали против империалистических амбиций Кремля, хотели и хотят жить в свободной европейской России. За последние несколько месяцев, после 24 февраля, нам уже удалось привлечь сотни из них к активной работе по разным важнейшим направлениям.  

Новый этап нашей работы – создание ресурсных центров в ряде ключевых стран, которые, параллельно нашим офисам в разных странах, станут площадками, где активисты, журналисты, правозащитники смогут найти безопасное место для активной совместной деятельности, планирования и реализации продемократических и антивоенных инициатив и проектов, помощь и необходимую поддержку. Мы подходим к созданию этих центров с повышенным вниманием к безопасности самих активистов, а также к возможным рискам для стран, где сосредоточено основное число российских политических эмигрантов. Как и офисы фонда, эти центры будут служить развитию демократии, противодействию дезинформации и интеграции российских активистов в местные и международные форматы и сообщества.

Наталия Арно
Григорий Фролов
Егор Куроптев
Дмитрий Валуев
Николай Левшиц
Антон Михальчук
Нина Алекса
Павел Елизаров
Надя Валуева
Владимир Жбанков
Алексей Козлов
Евгения Кара-Мурза